Я не спала всю ночь. Бродила по покоям, разглядывая пустые стены, словно они могли мне помочь. Мысли ходили по кругу, цеплялись одна за другую, стирались и возвращались снова, не приводя ни к чему.
Когда за окнами посерело, а потом медленно поднялось солнце, я все еще стояла у стены, прижавшись лбом к холодному камню.
Служанки пришли тихо, осторожно, будто боялись спугнуть меня. Помогли одеться. Я кивала, поднимала руки, делала шаг вперед, как кукла, которую двигают чужими пальцами.
Завтрак я съела в забытьи. Не помню ни вкуса, ни запаха. Кажется, что-то теплое, мягкое. Прошли те дни, когда я с жадностью заглатывала хлебцы с маслом, которые мне приносил Ивир.
Пора. Я бросила последний взгляд на покои. Высокий потолок. Широкая кровать. Шторы, колышущиеся от утреннего воздуха. Здесь я была в безопасности. Прощайте.
Я вышла вслед за охранником. Двери закрылись за спиной мягко, почти ласково. Мы шли по длинным коридорам замка. Свет из высоких окон резал глаза. Стены тянулись бесконечно, как будто замок специально растягивал путь, давая мне еще немного времени на прощание.
На грудь навалилась тяжелая, вязкая грусть. Плечи опустились сами собой. Ноги стали чужими, словно налились свинцом, и я едва переставляла их вперед. Внутри все глухо ныло от предстоящей разлуки.
Мы вошли в тяжелую металлическую дверь. Она закрылась за спиной с глухим, окончательным звуком, от которого я вздрогнула.
Внутри уже находились все девушки. Кто-то стоял, кто-то сидел, прижимая к себе сумки с немногочисленными вещами. В воздухе висело напряжение, ожидание пути домой.
Тулика стояла чуть в стороне: прямая, собранная и непривычно спокойная. Рядом с ней находились Никамис и советник законности, тот самый, что еще вчера холодным голосом зачитывал обвинения. Лицо такое же торжественно-непроницаемое. Ему что суд вести, что девушек спасать… Мы уйдем и вскоре про нас все забудут.
Где же Ивир? Я тревожно огляделась, чувствуя, как внутри все сжимается. Он даже не придет попрощаться? Стало так горько. Взгляд скользил по комнате и вдруг зацепил темную фигуру по правую руку от двери. Ивир стоял в тени, неподвижный, как страж. Я едва не расплакалась от облегчения. Пришел…
Горло свело, в груди стало тесно. Я выдавила из себя подобие улыбки.
Он холодно кивнул в ответ. Боль ржавой спицей пронзила сердце. Он тут, но не для того, чтобы остановить меня, а чтобы убедиться, что мы покинем его мир. Я покину…
Сглотнув, я отвернулась. А чего ты хотела, Даша? Чтобы он рванул к тебе? Схватил за руку и велел остаться? Нет. Он не из тех истеричных мужчин. Он умеет отпускать, уважать твои желания… Черт их побери!