— Ты выставил меня на посмешище. Незаконная жена! Почему перед заключением союза не предупредил, что уже женат, что наши документы поддельные и наш брак будет недействительным?
Каждое слово давалось с трудом. Горло сжималось от обиды, будто его перетянули веревкой.
— А ты бы отказалась? — раздраженно спросил он, глядя прямо мне в глаза.
Я на секунду растерялась. Глупая обида чуть поутихла. В голове вспыхнули те дни: Дом, хлысты, Декрик, страх. Действительно, был ли другой путь? Не было.
— Наверное, нет, — неохотно ответила я.
— Тогда к чему эти вопросы? Мы ведь сразу договорились, что союз фиктивный. Разве не так?
Какой нахал! А в койке ко мне преставал он тоже фиктивно? А слова любви говорил тоже фиктивные?
— Ты меня использовал! — обвинила я.
Голос сорвался. В нем уже звенела боль.
— Когда это? — возмущенно уточнил он.
Ивир стоял неподвижно. Ни шагу ко мне. Ни попытки прикоснуться.
— В лесу, сразу после нападения разбойников, — напомнила я.
Перед глазами вспыхнула та ночь. Его дыхание у моего лица. Его руки.
— Ты сама вообще-то меня поцеловала. И в лагере тоже ты начала первой. Я не настаивал. Согласие было обоюдным.
У меня словно выбили почву из-под ног. Горькая обида расползлась по груди. Беспомощность сжала горло. Да, я первая. Я. Но разве это отменяет того, что я доверилась ему?
— Я рисковала жизнью ради тебя.
— Когда? — снова спросил он.
— Когда глотала капли дегустатора, жрала сонный состав и усыпляла Дезума! — зло выкрикнула я, почти задыхалась.
— Напомню, что я хотел увести тебя отсюда в первый же вечер. Даже с охраной договорился. А ты решила остаться, чтобы спасти своих землячек и вернуться домой. И план свержения Дезума ты предложила сама. Я пытался тебя отговорить. Я тебе очень благодарен, но зачем обвинять меня теперь?
Он говорил быстро и жестко, будто защищался.
Я опять растерялась. В голове вспыхивали сцены: его предупреждения, мои упрямые решения. Да, я сама осталась.
Но…
— Ты не сказал, что ты король!
Это было главное. Самое больное.
Ивир резко шагнул ко мне, будто я нанесла ему пощечину. Его плечи напряглись, грудь тяжело поднялась. В его глазах вспыхнул огонь.
— И что?! Я должен первой встречной раскрывать свою тайну и быть раскрытым, рискуя сотнями жизней?
«Первая встречная». Вот кто я для него. Я задыхалась. В груди опустело, словно меня вытряхнули изнутри. Ну уж нет, я не заплачу. Врун несчастный, я выведу тебя на чистую воду!
— Ты называл меня любимой женой, — охрипшим голосом напомнила я.
— Называл, — признал он и даже не отвел взгляда.
— Ты говорил, что любишь меня.