Не сдержав лавины самых разнообразных эмоций, я закричала во все горло. От души, так что у самой аж барабанные перепонки завибрировали. Испугавшись, дед отпрянул и схватился за сердце.
— Не сердитесь, нейра! Клянусь, я не желал вам зла!
Скрипя одеревенелыми суставами и негромко покряхтывая, я села и огляделась. Вокруг, насколько хватало глаз, зеленела трава с яркими вкраплениями цветов. Справа шелестящей стеной тянулся лес и вилась разбитая дорога. На дороге этой высилась какая-то обугленная куча, неподалеку стояла телега, запряженная рыжей с белым пятном на лбу немолодой лошадкой. Уныло жуя траву, она гипнотизировала меня пристальным взором.
Ох, мамочки, где я? Что это за место?
И… что на мне надето? Почему я в длинной темно-синей юбке? Что за странные доисторические туфли с латунными пряжками и огромными бантами⁈
Я подняла взгляд и встретилась с выпученными глазами незнакомого дядьки. Он смотрел то на мои лодыжки, то на меня, то на лодыжки, то на меня. И тогда я догадалась закрыть ноги юбкой прямо до носков уродливых туфель. Мало ли, вдруг маньяк какой? Хотя в таком возрасте только и остается, что мемуары о бурной молодости писать.
Одет он был так, словно сбежал из театра. Старинный кафтан, шапка набекрень, рубашка с вышивкой выдавали в нем либо актера, либо…
И тут внутри похолодело. Горло сдавило от нахлынувшей паники и полного непонимания происходящего.
Последним моим воспоминанием была поездка в роддом, но на перекрестке в машину ударила молния, полыхнула яркая вспышка, и я отключилась. А дальше?
Я снова судорожно огляделась. Ни намека на знакомый мегаполис, только глушь, лес да трели птичек. Или это в голове звенит?
Я что, уволилась, продала квартиру и уехала в глухую сибирскую деревушку, экопоселение или общину староверов поднимать медицину? Здесь до сих пор пользуются гужевым транспортом, который гордо именуют «экипажем». И воздух здесь чистый, не загазованный, сладкий даже.
— Кхе-кхе… нейра Эллен? Вы в порядке? — осторожно спросил мужичок. — Голова не болит? Помощь нужна?
Мне захотелось попросить вызвать психиатрическую бригаду, но я вежливо поинтересовалась:
— А вы, простите, кто?
Показалось, что дед обрадовался.
— Меня Горном звать. В Левилле вас давно уже ждут, меня послали вас встретить и дорогу показать, а то эти ваши волшебные штучки-дрючки ненадежны бывают, — он покосился в сторону обгоревших досок. — Еду я, значит, еду, а тут кааак тучи налетели, ударил ливень, от грома уши заложило, а молнии такие, что сроду не видал!
Горн рассказывал, активно жестикулируя. А я понимала, что ничего не понимаю.