Сильный дракон может выбрать любого партнера, а Данте Аргаццо — один из самых сильных драконов страны. Может быть, самый сильный.
Отец снова разрыдался, бормоча проклятия судьбе. Я успела его полюбить за доброту, но он, наверное, не был сильным человеком. Он родился в богатой семье, никогда не знал боли и горя и потакал детям в их капризах. Но если брата держали в ежовых рукавицах учителя Академии, как будущего наследника дома, то Эдит ни в чем себе не отказывала.
И судя по его потрясению на суде, успела освоить искусство лжи, если дома даже о половине ее романов не знали.
И Дан тоже все это слышал. Вчера он ещё присутствовал. Что он чувствовал, когда его невесту расписывали женщиной легкого поведения, которая, желая инициировать своего дракона, соблазняла одного мужчину за другим?
— Время на исходе, добрые вейры, — донеслось от двери.
На мое удивление, отец очнулся от наступившей на миг тишины первым.
— Я не дам им убить тебя, Диш. Я много лет дружил с Греххом, он пощадит тебя, если я буду просить. Я… отдам Аргаццо золотую шахту. И алмазный рудник.
Фанза были немыслимо богаты. Отчасти это объясняло и доброту отца, который просто покупал ответные улыбки силой своего влияния, и легкомыслие Эдит.
— Аграццо пойдут на это? — спросила устало. — Они ведь многое потеряли.
Они потеряли Второе крыло. А в одном крыле семь десятков первородных драконов. Глубоко любимых Вальтартой пробужденных золотых сынов.
И я помню, каким вернулся после той бойни Дан. В отличие от моего отца, он не плакал. Он не умел. Но я до смерти буду помнить его лицо.
— Они драконы, Диш. И они бедны. Это позор для клана. А я все ещё друг императора Грехха.
На прощанье отец обнял меня:
— Ты будешь жить. Я не знаю, как тебя накажут, но я найду способ связаться с тобой. И прости меня, Диш, за эту помолвку. Я знал, что она тебе не понравится, но все равно согласился. Мне так хотелось, чтобы твой сын стал первенцем в клане Аргаццо и носил титул. Меня ослепила жадность.
Глаза у него снова сделались мокрыми от слез, но на этот раз окрик стража звучал строже, и отец поднялся.
— Передай Лис, что я люблю ее, — попросила тихо.
Сестра Лис была младше меня на несколько лет. Веселая семнадцатилетняя хохотушка. Я не могла сказать, что нас связывали крепкие сестринские отношения. Как я успела понять, Эдит не ладила с сестрой. Но я успела немного сгладить наши разногласия за последние полгода.
Отец крепко обнял меня, а после резко отстранился, пряча вновь покрасневшие глаза.
Я увидела, как он дал стражу денег и просил приглядывать за мной и почаще покупать на стороне сладости и хорошие платья.