– Они? – непонимающе нахмурилась я.
– Они, – многозначительно повторил братишка. – Кать, на Земле живут не только люди. На нашей планете-матушке кто только не живет. Хотя… Ладно, сначала – с визитом к Ярогору, а там видно будет. – И он совсем неожиданно сменил тон на ироничный. – Ты со своими иномирными похождениями еще не забыла, что вроде как работаешь?
– Не забыла, – отмахнулась я от напоминания, не прекращая с надеждой просверливать в братишке дырки. – Он мне точно поможет?
– Кать, не обещаю, но попытаться стоит. – Мы свернули во двор, и Пашка приказным тоном выдал: – Все, давай выбрасывай из головы потусторонние мысли и думай о насущном.
– О чем? – Я удивленно вздернула брови.
– Например, о том, кто сегодня будет мыть посуду.
– Ха!
Это простое и невероятно родное заявление так меня рассмешило, что я действительно смогла отбросить гнетущие мысли в дальний угол и заняться повседневными делами. Пашка был прав, как и всегда. Необходимо сосредоточиться на текущих заботах, а магические заморочки оставить тем, кто в них понимает. Даже если род решит наказать меня с особым садизмом, то трясись я или не трясись, все равно ничего не смогу сделать.
Значит, для начала необходимо выяснить, грозит ли мне какая опасность, и если грозит, то тогда и заняться решением уже следующей проблемы. А пока пусть выкусят! У меня есть дела поинтереснее, чем трястись в ужасе, ожидая наказания.
Посуду мыть пришлось все-таки мне. И неудивительно, ведь я почти всегда ее мыла.
Уже третий год мы с братом жили в бабушкиной трехкомнатной квартире, при первой же возможности съехав от родителей. С предками было классно: можно полениться, забить на взрослые проблемы, поклянчить на карманные расходы и много чего еще, но… родители – это родители. Ни задержаться у подружки допоздна, ни на свиданку в десять часов вечера сходить. Папа-хирург и мама-терапевт, работающие в приемном отделении больницы экстренной помощи, – кошмар любого подростка. Каких только ужасов я не слышала, когда они начинали с красочными подробностями рассказывать о том, кого и в каком состоянии привезли ночью на «скорой», а все потому, что сыновья и дочери не слушаются своих умудренных опытом родителей и встречаются не с теми и не там.
Ни я, ни Пашка ни разу не давали повода усомниться в правильном воспитании, но, когда раз за разом и день за днем это самое воспитание подвергалось испытаниям «байками из приемника», это начинало не просто надоедать, а по-настоящему раздражать.
Поэтому, когда три года назад бабушка по состоянию здоровья решила переехать к нам, у нас с братом появился долгожданный шанс наконец-то пожить отдельно. Пришлось выслушать море нотаций, наставлений и нравоучений, буквально подписать контракт о хорошем поведении собственной кровью, чтобы получить заветные ключики от бабулиной квартиры и вдохнуть воздух свободы и взрослой жизни полной грудью. И за это время ни я, ни Пашка еще ни разу не пожалели об этом.