Чем сильнее я боролся, тем яростней проклятье уничтожало то, что когда-то было моей душой.
Теперь от нее остались лишь жалкие осколки, и с каждым днем становилось все труднее помнить, кто я такой.
В этом были и плюсы: голоса мертвецов, что приходили следом, звучали все тише. Они звали за собой, злились, что я отправил их на ту сторону, и обещали вечный покой, если перестану сражаться.
А потом приходила жажда. Чужой жизни, чужой боли и чужого страха. Зверь ликовал, представляя, как длинные острые зубы рвут добычу, и в носу появлялся густой аромат свежей крови.
С этим было сложнее всего. Иногда я не успевал запереть замки в комнате и выбросить ключ, и тогда…
Кто-то обязательно бежал на помощь. Хватало одного удара, чтобы несчастный присоединился к хору мертвецов, и уже на следующую ночь шептал мне в уши свои обещания.
Вот и сейчас подступила звенящая тишина, будто кто-то невидимый медленно натягивал на дом непроницаемое покрывало. Контроль уходил, как песок сквозь пальцы…
А она оставалась. Зачем-то. Оставалась и смотрела мне в лицо, будто ни капли меня не боится. Это глупая бравада, ведь тонкие нотки сладкого страха уже витали рядом, мне нужно только сжать ее шею сильнее…
— Господин Монстери! — с отчаянием выпалила она. – Вы можете съесть меня или просто убить, ладно, я не против! Но сначала я залечу ваши раны! А уж потом можно и умереть с чистой совестью!
Под пальцами бился ее пульс – живой, сильный и настоящий. С каждым его толчком в кожу проникало чужое тепло, и это казалось… лишним.
Я собирался сдавить ее шею сильнее, но зверь внутри зарычал, заскребся и с силой толкнул под ребра. Этого мгновения хватило, чтобы разжать пальцы и позволить ей выскользнуть из моей руки.
Первое «доброе» дело за последний год. Наверное, стоит отметить его в календаре.
— Ты не сможешь, — глухо произнес я, глядя ей в лицо. – Никто не сможет! Тебе придется лечить не мои раны, а мое… слышала когда-нибудь про смертельные проклятья, разъедающие душу?
Я ожидал, что она побледнеет от ужаса и наконец-то уберется отсюда подальше. Такого рода проклятья всегда забирали с собой кого-то еще, кроме проклятого. Первым делом лекарей, которые пытались помочь.
Но она снова удивила.
В больших голубых глазах мелькнуло легкое недоумение, вот и все. Будто она услышала какую-то банальность, которая не стоила ее внимания.
— Господин Монстери, — терпеливо заговорила она, пропустив мои слова мимо ушей. – Давайте решать проблемы… э-э… по мере поступления. Прямо сейчас я вижу на вашем лице раны, которые срочно нужно обработать. А до проклятья дойдем потом, в следующий раз, когда вы будете… в лучшем настроении.