Час назад я оказалась не пойми где. Сначала была вспышка — настолько яркая, что даже сквозь закрытые веки мир полыхнул алым. А потом озноб, запах жженых волос и невыносимая духота, от которой сдавливало грудь и невыносимо трудно было дышать. Я жадно втягивала сухой воздух, будто сжатый и лишенный кислорода. Легкие вентилировали с утроенной силой, приспосабливаясь к новым условиям.
Все вокруг говорили на гортанном, незнакомом языке, в котором я едва угадывала отдельные отдаленно знакомые корни. Люди выглядели так, словно я попала в роман фэнтези. Старомодные одежды с кружевами, длинными и тяжелыми юбками, странные прически, эта жеманная, натянутая манера речи…
Может, оно так и было… Последнее, что я помнила отчетливо: лаборатория в кладовке нашей больницы, мерцание сотен датчиков и мой наставник, доктор Грачев, не позволяющий выключить его аппарат, которым он намеревался излечить свою смертельно больную раком жену. А потом синхронный удар, и нас вместе засосало в дыру. Святящуюся, пульсирующую…
Мамочки!
Но разве такое вообще возможно? Я, по-видимому, просто сильно стукнулась головой.
Наставника нигде не было. Я ходила кричала, звала его…
Конечно, как будущий врач, первым делом подумала, что я умерла или попала в кому. Потому что больше никак не могла объяснить происходящее.
Проще поверить в галлюцинации мозга, чем в перемещение между мирами. Если бы они существовали, то все давно об этом знали. Так ведь?!
После непродолжительных скитаний и отчаеных поисков Грачева появились они. Как-то выследили меня, провели над головой чем-то. Эта штуковина засветилась красным и меня схватили.
Это страшно…
— Помогите! Кто-нибудь! — закричала я в последний раз, когда меня заталкивали в крытую повозку без окон. Но прохожие только торопливо чертили в воздухе странные жесты и отводили глаза.
Ничего не объясняя, хотя я все равно бы ничего не поняла на их языке, меня привезли в какой-то дом. Очень напоминающий старую лечебницу. Три этажа из светлого, выцветшего от времени камня, а на окнах решетки.
Я даже в первое мгновение решила, что это психушка и меня запрут в ней. Накачают препаратами, делая поддатливой для своих одних известных гадких целей, например, продадут на органы. В неразвитых странах такое процветает.
Где-то в глубине коридора послышался женский плач. Он сменился протяжным жалобным стоном, заставляющим вздрогнуть. Такой тонкий и безнадежный, что сердце от ужаса сжалось сильнее.
Меня бросили в маленькую палату с одной кроватью. Без окон. Только голые каменные стены, выкрашенные в грязно-бежевый цвет, да тяжелая железная дверь с выдвижным оконцем.