Мачеха растерянно моргнула, словно не ожидала от меня ни спокойствия, ни сарказма.
— Это позор, Киария! — отчеканила она.
— Возможно. Хотя я не чувствую себя виноватой. Я туда не по собственной воле явилась, — пожала я плечами, — Это факт. И потом, ты не забыла, что меня оправдали?
— Неважно. В любом случае — это удар по семье, — её голос стал тихим, почти заговорщицким. — И вполне возможно, что принц пересмотрит своё решение. Ты ведь понимаешь, к чему всё может привести? И что с тобой будет, если он расторгнет помолвку?
Я медленно закатила глаза.
— Ну да. Он ведь мечтал о невесте, которая никогда бы не падала в обморок в неподходящее время? И особенно в руки красавчиков-инквизиторов… Только вот одного не пойму: если он так пекся о моей репутации, то почему не остановил всё это? Почему позволил, чтобы его девушку насильно раздевали и ощупывали на глазах у всей толпы?
— Насильно?! Любая уважающая себя девица с воплями отстаивала бы свою честь! А ты… ты даже не сопротивлялась. Более того: тебе явно нравилось, что он тебя лапает. Вела себя как… сука в течке!
Я натянула плащ до подбородка. Спряталась под него, как под щит — не столько от холода, сколько от мерзкого привкуса, оставленного её словами.
— Инстинкты, знаете ли, — бросила я. — Кто-то в таких случаях орёт, кто-то цепенеет, а кто-то, типа тебя, потом целый вечер обсуждает и смакует мельчайшие подробности чужого унижения.
Она выпрямилась, лицо резко посуровело.
— Ты ведёшь себя вызывающе, Киария! Как ты разговариваешь со мной? Ты вообще понимаешь, что несёшь?! Ударилась головой?
— Почему сразу «ударилась»? — небрежно отозвалась я, высунув из-под плаща нос, — А может быть просто повзрослела? Или, не приведи Боги, научилась видеть тебя такой, какая ты есть — без маски из пудры, лицемерия и шелка.
Мачеха нахмурилась, во взгляде вспыхнуло нечто острое — холодное и опасное. Возможно, стоило бы сбавить тон. Но меня уже заносило, и тормозить совершенно не хотелось:
— А может быть дело в том, что мы с тобой теперь ровесницы?
Она застыла. Не взорвалась, не бросилась с упрёками — просто замерла. На миг. Как будто в голове заклинило целую шестерёнку. И этого было достаточно.
Я уловила короткий всполох — не страха, нет. Сомнения. И даже если он длился меньше секунды, я его видела.
Она медленно поднялась, не резко — скорее как кошка, почувствовавшая запах добычи. Руки скрестила, губы едва заметно поджались.
— Забавно, — произнесла она ровно. — Раньше ты себе такого не позволяла.
— Значит, взрослею, — усмехнулась я. — И, кстати, будь рада, что не знала меня в девятнадцать. Поверь, всё было бы куда веселее. Для меня.