Так Шукшин (Лопахин) чуть ли не рыдает от счастья.
Вряд ли армия Александра Благословенного была более балованной. Сметут горячий густой суп со свистом и наслаждением. И будут радоваться, что на переходе настоящий обед получили.
…Все население деревни, кроме находившихся на полях, уже ждало нашего прибытия. Егорка оперативно оповестил все дома, и крестьяне, прихватившие с собой миски и ложки, с удивлением разглядывали дымящее «чудо-юдо» на колесах.
Тихон, бывший за извозчика нашей полевой кухни, деловито спрыгнул с козел, откинул крышку котла, заглянул в него, понюхал варево и удовлетворенно кивнул:
— Можно снимать пробу, ваше высокоблагородие.
Соков степенно подошел, принял ложку, зачерпнул каши из поднесенной миски, прожевал и улыбнулся. После чего кивком пригласил меня присоединиться.
А ведь неплохо! Жидкая гречневая каша, сваренная практически на мясном бульоне, да с кусочками мелко порезанной свинины, была вполне хороша. Ничуть не хуже, чем мы варили в походах на костре. Хоть там и тушенкой приправляли. А если учесть, что это был «первый блин», так вообще роскошно.
Тихон понял, что пища одобрена к раздаче, и накрыл улицу своим басом:
— Подходи по очереди! Не толпись! Всем хватит!
Селяне дисциплинированно протягивали свои миски и, получив полновесную порцию, спешили отойти, чтобы в более спокойной обстановке слопать подполковничий подарок.
В общем, «презентация» удалась.
Соков пригласил меня вернуться в имение вместе с ним, в коляске. Надо сказать, что согласился я с радостью, так как… в общем, не привыкла еще моя нижняя половина тела к длительным верховым прогулкам. Понятно, что адаптируюсь, это как с велосипедом по весне: нужна неделька, чтобы не испытывать дискомфорт после поездок. С лошадью, да с нуля, вероятно, требуется срок побольше.
В общем, Афину я поручил Егорке и пристроился в коляске подполковника.
Деревенские провожали Сокова поклонами и благословениями. Если бы здесь в ближайшее время проходили «выборы помещика», то электорат Выгузовки был бы за Сергея Васильевича стопроцентно.
— Ну что же, Вадим Федорович, — начал мой спутник, — спасибо вам от меня и от всей русской армии. От русского солдата в первую очередь. Большое дело мы с вами сделали.
— Боюсь, что благодарность несколько преждевременная. Нужно ведь еще донести идею до руководства армией. Вы уверены, что нас с вами выслушают в самых верхах?
— Не нас. Например, неподалеку проживает генерал-лейтенант Бороздин. Мы с Михаилом Михайловичем в приятельских отношениях. Нанесем-ка мы ему на днях визит. Вместе с нашей кухней. Уж он-то ее оценит, смею вас уверить.