Однако все эти желания были настолько человеческими и понятными, настолько нормально-мальчишескими, что я горячо подыграл юношескому восторгу.
На обратном пути обсудили возможность изготовления аналогов моего снаряжения в местных условиях — ничего нереального. Качество будет, конечно, не то, но кожевник вполне сможет изготовить подобие ластов, с маской хуже, но тоже решаемо. Трубка вообще не проблема. Правда, ружье… Ну, пара запасных резинок у меня имеется, но вот все остальное… Ладно, не горит.
Едва мы зашли на территорию усадьбы, Соков-младший тут же оставил меня и побежал к Насте. А я, переодевшись, попросил Тихона обеспечить лошадей и коляску для визита к Бородкину, узнать, как там взошел «посев научный для жатвы народной»…
Счастливая физиономия доктора говорила вполне однозначно, что все не зря: он за эти пару дней получил именно те результаты, которые мне и требовались. Что же, поизображаем из себя клоуна — поудивляемся и повосхищаемся.
— Безмерно рад вас видеть, уважаемый Вадим Федорович! — тепло поприветствовал меня Бородкин. — Как добрались?
— Здравствуйте, Филипп Степанович! Благодарю, вполне неплохо. Дороги для России здесь очень приличные. (Черт бы побрал этот обмен любезностями — типа он не видит, что я добрался нормально.) Как ваши дела?
— Замечательно, превосходно! Вы бы знали, с каким нетерпением я ждал нашей встречи! Впрочем, лучше пройдемте в лабораторию.
В лаборатории ощутимо пованивало тухлым мясом, и этот запах не могли заглушить даже реактивы. Понятно — вероятно, оба дня без перерыва сельский исследователь провел в этом помещении.
— Вадим Федорович, — начал торжественно вещать доктор, — вы оказались совершенно правы! Ваша гипотеза блестяще подтвердилась!
«Да шо ви говорите! — подумалось мне почему-то с псевдоодесским акцентом. — А то я не знал!» Но вслух, разумеется, пришлось изобразить восторг и удивление:
— Неужели⁈ Все подтвердилось? Не томите, Филипп Степанович, рассказывайте!
— Еще позавчера, сразу после вашего отъезда, я отрезал пару кусочков мяса, сделал смывы с них и посмотрел на полученное в микроскоп — бациллы там были. Немного, но были. Потом я положил оба образца в колбы, закрыл пробками, чтобы туда не лезли насекомые, и выставил на солнце. Через четыре часа сделал смыв с одного из кусков и снова исследовал — бацилл стало больше. А мясо начало существенно пахнуть. Еле дождался вечера и исследовал второй, уже совершенно протухший кусок — бациллы просто кишели! Представляете?
— Да уж! Трудно представить более убедительный эксперимент. Значит, я все-таки был прав.