При женщинах я обычно не матерюсь, но как только до моего просыпающегося сознания дошли первые биты излагаемой слугой информации, то хозяйки дома не постеснялся… Громко и вычурно — сам не представлял, что так умею. Видели бы и слышали своего педагога сейчас мои ученики из конца двадцатого века — проблемы с дисциплиной на уроках химии одной из смоленских школ не являлись бы актуальными лет несколько.
Уже через десять секунд Тихон лежал под одеялом и испуганно хлопал ресницами.
Еще на протяжении минуты я весьма доходчиво разъяснил своему единственному крепостному, что вставать в ближайшие пару дней он имеет право только по нужде.
Но, отдышавшись и собравшись с мыслями, понял, что радуюсь: если уж встал на второй день — дело идет на улучшение. Через денек можно трогаться дальше.
Местный «полицейский» по поводу моего слуги в курсе, но все-таки бумаженцию Тихону выправить надо. У мельника таковой не оказалось. В смысле бумаги. То есть вообще чистых листов в данном месте проживания трех жителей Российской империи не имелось. И у меня с собой тоже. Пришлось очередной раз раскошелиться, чтобы послать сына мельника за банальными канцелярскими принадлежностями.
А на следующий день я уже отправлялся в Тулу. Тихону приказал еще минимум два дня соблюдать постельный режим, а Петрякову за этим проследить. Ну и о соответствующем вознаграждении, если мой слуга выздоровеет, напомнил.
Дальнейший путь к новому месту службы прошел без приключений, но вот, прибыв в российский «Город мастеров» и добравшись до пункта назначения, я слегка ошалел.
Имелся некий периметр, огороженный высоченным забором с одним-единственным входом, возле которого бдительно несли службу двое пехотинцев.
Узнав о цели моего «визита» и мельком глянув на бумаги, один из них тут же просочился за ворота, а второй сурово смотрел на меня, ничуть не смущаясь офицерского мундира.
Не прошло и минуты, как вместе с первым солдатом вышел некий поручик и, проверив документы, кивнул и приказал караульным пропустить меня внутрь ограждения.
Кажется, мои идеи Барклай оценил, и я прибыл в первую в истории России «шарашку»…
Оставив меня на пороге явно свежесбацанного домика об одном этаже, офицер нырнул за дверь, но достаточно быстро нарисовался обратно и пригласил войти.
Несколько метров по коридору, и я вошел в кабинет, где меня поприветствовал артиллерийский подполковник:
— Здравствуйте, уважаемый Вадим Федорович. Заждались вас уже. Рад вашему прибытию и знакомству с таким выдающимся ученым. — Хозяин кабинета протянул мне руку. — Засядько Александр Дмитриевич.