Немченко не сильно-то и покривил сейчас душой, ну, разве что, самую малость. И не зря. Он заметил, что его слова приятны обоим, и князю, и новоиспечёному генералу. Благодарность благодарностью, но лучше пусть ещё встреча с олом Реем вызывает у них приятные ассоциации. А что может быть приятней, чем напоминание о личных героических поступках и удачных моментов жизни?
— Ол Рей, я тебе обещаю, что ты всегда найдёшь у меня помощь и поддержку. — с пафосом произнёс князь Алек ол Обрин. — Если же что-то случится серьёзное, то и пристанище. Мой замок считай и своим домом. Сейчас я объявлю тебя другом княжества, и мы обязательно устроим большой пир.
— А вот этого не надо. — засмеялся ол Рей. — Прости, Алек, но, честное слово, мне пока не до пиров и увеселений. Если позволишь, я тут немного у тебя сегодня ещё погощу, да через пару часов отправлюсь дальше. Обещаю, что вскоре прибуду к тебе в гости.
Взвесив все за и против, Андрей решил оставить нового князя ол Обрина дальше самому разбираться со своими проблемами, к тому же, теперь, после устранения Рошера и его близких, остальным олам княжества другого выбора, кроме как признать власть Алека, не оставалось. Вроде имелась где-то ещё его двоюродная сестра, дочь узурпатора, но она находилась на юге горной страны, была замужем за каким-то правителем, и здесь вряд ли в ближайшие годы появится.
Немченко покинул замок, отказавшись и от даров, и от коня, заклинанием приняв уже известный в миллетской Ровене облик почтенного Джеймса Бонда, отправился гулять по городу, взбудораженному праздниками и очередным государственным переворотом.
— Раз одного казначея не казнили, пусть другого четвертуют. — с досадой говорил покупатель продавцу баранины, когда Немченко вышел на главную городскую площадь.
Расправа с преступниками тут уже завершилась, и их трупы или части тел сейчас раскачивались на столбах, подвешенные за крюки. Ну, да, свержение правителя — это одно, а праздник — другое.
Молодой князь всё правильно сделал, когда освободив Дравина велел продолжить веселье. Какими бы недосягаемо сильными ни были гертальские олы-правители по сравнению с простонародьем, лояльность подданных значила очень много.
— Так Ульмин ещё толком и наворовать-то не успел. — ответил продавец. — К тому де, не забывай, он из благородных магов. Его, есди и казнят, то нам не покажут.
— И что? — покупатель отдал монеты и завернул свежее — ещё утром блеяло — мясо в кусок ткани. — Справедливость-то должна быть.
Очередное сходство Земли и Герталы, улыбнулся Андрей. В его родном мире министров финансов тоже никто не любил.