— Потому на ты, что ты теперь магиня, Аля. — улыбнулся попаданец. — Моего родового камня здесь, понятно, нет, но сойдёт и любой храмовый. Он выполнит моё желание, которое совпадает с твоим?
— Моим? — вылупившая глаза Гадюка с побелевшими губами никак не могла осознать случившееся и поверить в него, а ведь всегда была резкой, хваткой, битой жизнью, циничной и быстро соображающей особой. — Господин!
— Говорю же, отныне никаких «господин», на ты, и Анд. Можешь просто Великий, но не при всех. Мне сейчас нужно спешить поделам, а ты пока посоветуйся с мужем, адепткой какой стихии тебе хотелось бы стать при инициации. Такой и станешь. Для тебя, Рик, у меня тоже есть подарок. Но с ним часика два придётся подождать. Если конечно наш вице-король не поспешил избавиться от пленённых мятежных олов.
— Это то, что я думаю? — еле слышно произнёс Рик. — Аля! Ты ж теперь тоже ола!
Не стесняясь присутствия высокого начальства супруги ол Шеми вскочили и кинулись обниматься и целоваться.
Оставив супругов Шеми осмысливать с ними случившееся, Великий Анд переместился на Дворцовую площадь, где шли народные гуляния, непонятно по какому поводу. Окраины столицы Миллета ещё дымили недавно потушенными пожарищами, трупы бунтовщиков, погромщиков и мародёров только начали гнить и кормить ворон, а тут уже вовсю шли представления скоморохов и циркачей. Конечно же торговцы тоже подсуетились, всё пространство площади было перегорожено неровными рядами прилавков, даже вдоль помоста для казней с вывешенными на крюках частей разрубленных тел и то были выставлены лотки.
Андрею на ум пришла Соколиная гора или Монфокон, виселица во французском средневековье, на которой одновременно казнилось до сорока пяти висельников. В Гертале такая придумка для экономии мест в городах весьма бы пригодилась, вот только, именно такого прогресса этому миру Великий Анд не хотел.
Ему не составляло труда в слое сумрака проходить прямо сквозь прилавки, не петляя в описках проходов, но всё же попаданец большей частью предпочитал двигаться по проходам вместе с потоками покупателей и зевак. Слушал речи, некоторые из которых его забавляли.
— Теперь мы навсегда будем с далийцами в одном королевстве жать. — говорила полная продавщица рыбы, даже на вид протухшей, своей соседке, торговавшей из бочонков квашеной капустой, солёными огурцами и мочёными яблоками. — Так даже лучше будет, меньше воевать станут, опять не повысят поборы. — проявила она политико-экономическую зрелость.
— Глупости не говори. — одёрнула её товарка, худая тётка лет пятидесяти. — Сколько живу, не помню, чтобы налоги снижали. Да и надолго ли то объединение состоялось. Соберутся олы, убьют молодого адепта всех стихий и опять будут друг другу горло рвать, что соседям по владениям, что иноземным.