– Ты не посмеешь! – прошипел император.
– Вот как? – изогнул бровь мой рогатый спутник. – Почему же?
– Ты и сам знаешь. Я не позволю тебе отделиться. Будет долгая, изматывающая война. А потом печать убьет тебя, и все эти смерти будут бессмысленны.
– Ну, в теории, конечно, да… – покивал Рейнард. – Но на практике нет.
– Нет? – не понял император.
– Не убьет, – пояснил Рейнард. – Да и войска твои против моих бойцов как младенцы с погремушкой, сам понимаешь…
Его величество пошел пятнами от такого заявления.
– Я тебе не позволю! – прошипел император.
– Да? – снова улыбнулся Рейнард. – Ну попробуй. Магический поединок? Или на мечах? Прости, забыл, ты только пером владеешь в части подмахивания бумаг.
– Ты… Ты… Ты… – повторял император, видимо, не в состоянии сформулировать свое решительное «фи».
– Я рад был с тобой повидаться, брат.
Рейнард приобнял меня за талию, черное пламя взметнулось к потолку, и…
Мы оказались на крыше одной из башен замка Князя Тьмы – далеко-далеко от столицы, в самом сердце Мертвых земель.
Я поняла, что все это время стояла напряженная как струна, готовая к любому исходу диалога между братьями, и стоило нам оказаться в безопасном месте, шумно выдохнула.
Кто бы мог подумать, что страшные Мертвые земли покажутся безопасными…
– Ну вот и все, – негромко произнес Рейнард, отпуская меня и подходя к зубцам башни.
Небесное сияние днем было видно хуже, но все равно на небе привычно переливалась магия. Солнце еще грело, хотя уже коснулось темного горизонта. Не было ни ветра, ни облаков, лишь ускользающее тепло.
Как ускользающее счастье.
– Будет война? – спросила я, подходя к герцогу.
– Не думаю. Воевать против моих бойцов – просто вести войска на убой. Я абсолютный хозяин на этой земле, и демоны с легкостью размечут любую армию.
– Хорошо, – кивнула я. – А то я ремонт еще не успела доделать.
Рейнард кивнул, но скорее своим мыслям, чем моим словам. Мне показалось правильным оставить его одного, ведь за последние сутки он не только узнал шокирующую правду о своем предназначении, но и понял, что брат не видит в нем ни родственника, ни друга, ни союзника.
И я по себе знала, что это тяжело, когда тебя предает семья.
Я сделала лишь небольшой шажочек в сторону, но Рейнард словно почувствовал мое движение – или услышал шелест платья.
– Корнелия, – произнес он, отрываясь от рассматривания пейзажа. – Я хотел бы с тобой поговорить.
Я застыла, неожиданно остро ощутив, что мы стоим здесь вдвоем. Щебет вечерних птиц почти не доносился до крыши башни, звуки замка тоже, и даже воздух, казалось, не двигался.