Заготовленная улыбка медленно сползла с моего лица. Канцлер смотрел на меня открыто, ничуть не сомневаясь в собственной неуязвимости. А я совершенно растерялась, не понимая, что делать.
Ткнуть пальцем в князя и закричать, что это он, таинственный покровитель из видения? Как долго я проживу после этого? Император ясно выразился, что моих показаний недостаточно даже для того, чтобы арестовать графа Витте. А что говорить о канцлере?
Я ведь потом из дворца живой не выйду, и никто, даже сам император, меня уже не спасет. Он же сам, собственными руками, отдавал меня в лапы врага! Догадывался ли князь Ушаков, кто стоял за личиной таинственного покровителя?
Проклятье! Что же делать? — я до крови закусила нижнюю губу изнутри, чтобы унять нахлынувшую панику.
— Александра Ивановна? — Оболенский склонил голову набок. — Вы побледнели. Вам нездоровится?
— Простите… Голова закружилась, — с трудом выдавила я.
— Неудивительно после таких потрясений, — канцлер щелчком пальцев подозвал слугу, и уже через секунду заботливо подал мне бокал с водой. — С нетерпением жду начала наших занятий, дитя. Уверен, мы станем отличной командой. Ваш дар — уникальный ключ к будущему империи. Поверьте, я сделаю все возможное, чтобы вы раскрыли его в полной мере.
Его сухие прохладные пальцы задержались на моем запястье на секунду дольше, чем требовало простое внимание наставника. В этом прикосновении не было ничего угрожающего, лишь вежливая забота старшего.
Но я ощутила его, как прикосновение хищника, который примеривался к добыче.
— Благодарю за заботу, Ваша Светлость. С нетерпением жду начала наших занятий, — произнесла каким-то чужим помертвевшим голосом.
— Прекрасно, — он удовлетворенно кивнул. — Тогда приступим немедленно. Прошу вас пройти в мой кабинет. Нам многое нужно обсудить.
— Что ж, Александра Ивановна, ступайте с Владимиром Андреевичем, — попрощался князь Ушаков. — А мне пора. Государственные дела не терпят отлагательств.
— А как же… — Я с трудом сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.
— Не переживайте! Не съем ж я вас, в конце концов, — усмехнулся канцлер, от которого не укрылось мое замешательство. — Наоборот, под моей опекой с вами ничего смертельного не случится.
Вот это и пугало больше всего!
Под конвоем гвардейцев, двинувшихся за нами неслышными тенями, мы прошли извилистыми коридорами дворца на административный этаж.
Охрана у входа вытянулась в струнку, распахивая перед нами тяжелые створки. Канцлер вошел первым, небрежно кидая перчатки на край стола. Обстановка кабинета неуловимо напоминала императорскую, а на полу был расстелен тот самый ковер.