Что-то кричали, но слов я не мог разобрать. Будто шторм начался на море. Только один голос доносился, смутно знакомый:
— Вперёд, виконт! — мощный рёв был громче остальных и слышался отчётливо.
Я посмотрел в небо. Наверное, это последняя игра на открытом воздухе, потому что скоро станет совсем уж холодно. Уже стемнело, как ночью, хотя час был совсем ранний, только шесть вечера.
Но хотя бы нет дождя, холодного и противного, какие бывают только в Невском. Но небо было пасмурным, и луны до сих пор не видно.
— Смотрите! — выкрикнул Паша. — Какие гости пожаловали!
Я посмотрел на трибуны. Императорская ложа сегодня занята. Старый император стоял, держась за поручни. Рядом с ним его брат-канцлер, который подсовывал царю какие-то бумаги, но тот их игнорировал.
В ложе, которая была арендована для нас, тоже людно. Там наши гости — граф Пётр Воронцов, князь Гагарин со своей дочерью Анной, и полковник Дроздов, которому я лично вручил приглашение.
Катя Орлова посмотрела на другую ложу. Там находился её приёмный отец, Великий Князь Орлов, и его старший сын Дмитрий. Пришёл посмотреть на нашу игру, хотя такая фраза, сказанная вслух, может прозвучать грубо и неприлично.
Высокий и бледный молодой человек сидел в тёмных очках. Голова повёрнута в мою сторону, будто он мог меня видеть, несмотря на слепые глаза. Он тоже считает меня своим главным соперником. И тоже готовится ко мне.
— Так волнительно, — сказала Лиза. — Настолько, что я забыла всё, чему учились.
— Начнётся игра, и вспомнишь, — Паша начал разминать ноги. — Всё равно сейчас будет легче. Руслан не будет поджигать поле, мы не будем играть хрустальным бокалом, а друг Руслана не будет на нас кричать.
Это он о капитане Дмитрии Караже, которого я приглашал на финальную тренировку, чтобы он имитировал своим рёвом крики толпы. Пожалуй, это был перебор.
Мы выстроились в две линии, команда против команды. Судья в полосатой рубашке принёс чёрно-белый кожаный мяч и торжественно водрузил его на середину поля.
Я огляделся ещё раз. Безопасно, фантомы исчезли. Но тот мастер, с которым я дрался… где же он? Меня всё ещё не покидало ощущение тревожности, которое грозило нарушить мой внутренний покой.
Но если что-то неминуемо, оно обязательно произойдёт. И я выдохнул, вспоминая собственные уроки, которые давал ученикам. Сейчас существует только это поле и этот мяч.
И после этого я преисполнился спокойствием. При любом раскладе у нас есть преимущество. И команда будто получала это спокойствие от меня так же сильно, как силу Истока от Кати Орловой.
— Капитаны, — позвал судья. — Прошу подойти.