Тоже один из новых законов. Деньги, вложенные в производство, неприкосновенны в случае достойного обоснования. А обосновать это самое обоснование сумеет любой находчивый стряпчий. А дер Бальш именно такой. Сама выбирала.
Закон, кажется, тоже был сделан на тот случай, если ритуалисты попытаются вмешаться в военное производство. Наша артефакторика не производила военных артефактов, но закон затрагивал и ее.
Проще говоря, либо я беру это дорогое, но бестолковое поместье, либо.… ваучер.
И кусок столичного дома, где каждая вейра спокойно назовет меня веей и даст подержать своё манто. А я буду вынуждена изыскивать способы позаботиться об элементарном пропитании или принять помощь Берна.
— Если через два месяца надумаю продать поместье, сколько я за него выручу? — спросила со вздохом.
Дер Верцони молча протянул мне бумагу с расчетами. Он и в самом деле был одним из лучших в своей области, и заранее просчитал все варианты. Около семисот тысяч золотых.
Дом в столице нам с Берном обошелся в четыре сотни, а моя доля и вовсе стоила сотни в полторы. Столичный дом был почти вдвое дешевле поместья.
Это было действительно хорошее предложение. Можно сказать эксклюзивное. Либо я беру это чертово промерзшее до каменных косточек поместье, либо как принцесса. В смысле, останусь на бобах.
Конец ознакомительного фрагмента.