В принципе, переколоть нападающих масаи могли бы и сами. Благо они и так были одними из лучших копейщиков тогдашнего мира. А уж получив от Андрея отличные стальные копья да качественные доспехи, вкупе с регулярными тренировками и спаррингами стали вовсе этакими «швейными машинками». По крайней мере, сама Марфа, наблюдавшая за тренировками своей охраны, так их в шутку и называла.
Из-за чего и произошел небольшой курьез, связанный с их довольно диким менталитетом. Когда Сильвио ставил неграм задачу, те изрядно удивились — мол, а почему нельзя таких нехороших людей перебить на месте? Все же на госпожу покушаются, а это не шутка. Потому, мол, зачем нам биться от защиты и не особо усердствовать?
Попытки итальянца как-то разъяснить «политику партии» наталкивались на банальное недоумение. Нет, негры его вполне уважали. Но видно было, что в бою поступят по-своему и перебьют их всех «случайно».
Помог один из испанских бойцов. Мелкий идальго, освобожденный из рабства в Стамбуле. Он, как выяснилось, неплохо понимал менталитет чернокожих. А потому без затей рассказал им, что просто побить этих негодяев мало! Надо именно пленить, потом допросить — кто же их послал, а затем очень мучительно казнить в назидание другим! Абы было неповадно. Намекнул, что такая казнь есть важный ритуал, и нарушать его чревато.
Вот это масаи поняли без вопросов. А Сильвио взял на заметку эту особенность мышления своих подчиненных. Дабы в дальнейшем проще было добиваться реализации своих планов…
Вечер.
Поздний.
Уже тьма такая, что хоть глаз выколи.
В дверь одного из тульских горожан постучались. Он не открыл. Снова постучались. Опять сделал вид, что спит. На пятый раз он, чертыхаясь, взял масляную лампу, запалил ее и отворил дверь.
Облачность на небе делала свое дело, поэтому негр ночью выглядел особенно хорошо. Только белки глаз сверкнули в свете лампы.
— Господи Иисусе! — пробормотал этот горожанин, едва не уронив лампу.
И тут же последовал мощный пинок ногой в живот, от которого он влетел внутрь, освобождая дорогу. А бойцы, что стояли у порога, ринулись в дом. Чтобы осмотреть его и поговорить. Ведь поляки указали на этого персонажа как на наводчика…
Допрос шел всю ночь.
Поляки не запирались. Отвечали все, что знали. И картина вырисовывалась безрадостная. Получалось, будто нанял их человек короля Польши для казни выскочки и быдла, что позорит благородную кровь, обещая взамен не только деньги, но и уладить хозяйственные дела, наладить службу…
— Боже, — покачала головой Марфа. — Этому дурику-то зачем мараться понадобилось?