У Церкви было много разных ремесленных производств, где преимущественно трудились светские или лишь приобщённые к Церкви люди. И их требовалось «освоить». Он довольно быстро нашёл покупателей для этого бизнеса. И дальше всё пошло-поехало.
Что Церкви с этого?
Ничего. В материальном плане.
Царю — львиная часть денег, вырученных от продажи. А также налоги.
А ему? Ну…
Кое-что и ему лично к рукам прилипало. Благо, что у него имелся сын и личный бизнес по производству рукописных книг и торговле тканями. И почему бы его не расширить?
С деньгами Сильвестр решил не шалить и не дразнить Царя. А вот прикупить самые интересные и вкусные доли бизнеса очень даже планировал. Понятно, что он был не в состоянии откусить ничего крупного. Но и он, и Адашев, и многие другие важнейшие их сторонники получили возможность откусить самые вкусные кусочки этого огромного пирога.
Больше всего, конечно, с этой сделки получал Царь.
Деньгами и долговыми обязательствами.
Разово купцы заносили Государю миллион рублей монетой. Не только отечественной монетой, всякой. Благо, что по сусекам у них хватало всякого рода запасов. Да и перезанять по своим связям в Ливонии, Ганзе и Литве они вполне могли. И немало. Но на этом сделка не заканчивалась. Следующие десять лет купцы должны выплачивать Государю по триста тысяч плюс мыто. Потом только мыто.
На первый взгляд, чудовищные деньги!
Однако в 1554 году в казну приехало около трёхсот пятидесяти тысяч рублей, из которых монетой было едва пятьдесят тысяч. Остальные шли товаром. Так была построена система взыскания мыта.
Так вот. Это Государева казна. Церковь же поднимала больше — около шестисот тысяч. Причём монетой из них было более половины. Ибо не мыто взымала она, а торг вела. И не только внутри державы, но и заморский, привлекая и иноземное серебришко…
[1] Ор-капы — это татарское название Перекопа.
Глава 7
Глава 7
1555 год, 24 июня, вотчина Андрея на реке Шат
— Давай! Давай! — крикнул крестьянин и стегнул хворостинкой крепкую спину вола.
Тот всхрапнул, опасно поведя огромными рогами, и дёрнул пень, с натугой его выдернув. Понятное дело, подкопанный и подрубленный. Но даже такой он еле-еле осилил. Хотя, казалось бы, вол крепкая животинка.
Волов прислал согласно уговору по весне купец Агафон. Десяток крепких трёхлеток, уже приученных к упряжке. Вместе с пятёркой опытных в их применении человек и необходимым снаряжением. Вывез со среднего Днепра, где они мал-мала применялись, правда, больше на работах по перевозке тяжестей.
И их появление стало серьёзным прорывом, так как вместо дохленьких степных меринков, что использовались на хозяйстве в вотчине, появились крепкие ломовые животные. Это облегчило и весеннюю вспашку земель вотчины, и другие хозяйственные работы. Ибо волы оказались хоть и медлительные чрезвычайно, но в несколько раз сильнее лошадей.