— Поразмышлять⁈ — Модест Петрович резко поднялся и посмотрел на настоятеля, — Что же тут размышлять, разве ясности недостаточно?
— Модест Петрович, дорогой, я понимаю вашу заботу о сем деле, но вы на меня уж так не напирайте, в моём чине надобно всегда поразмышлять. Вон, с Иваном Ивановичем мы тоже уговаривались над одним дельцем, так господь управил всё совсем не так как мы уговаривались. Я, конечно, без всякого осуждения, — он повернулся ко мне. — Но вы тоже поймите, господа, здесь вы просите прямо средств от людей истребовать, а плодом предлагаете попечение о семье по части медицинской, а ежели чего от средств останется, то на постройку дома, который и строить-то должен по заботе от завода нашего казённого, а вот приходится надеяться на какие-то остатки от вашего сбора.
— Что же, здесь мы можем условиться и точный процент от купеческих пожертвований на достройку вашего дома выделять, — предложил я Анемподисту.
— Иван Иванович, так не моего дома, а настоятельского, это намного существенней. А то ведь от ваших слов выходит, что я о своей личной выгоде пекусь только.
— Конечно, это вы просто меня неправильно поняли, конечно о том я и говорю.
— Ну ежели такая у нас с вами договорённость, то надобно решить о каком проценте мы сойдёмся и тогда я готов вашему предприятию поспособствовать.
— А сколько же вы думаете должно процентов отделить?
— Нет, господа, это уж вы мне скажите, дело-то вами предложено.
Я на несколько секунд задумался, посмотрел на Модеста Петровича. Тот демонстративно отвернулся от настоятеля и смотрел в окно.
— Ну… ежели одну четверть от всего сбора на достройку дома… настоятельского дома выделится, что тогда скажете?
— Четверть?.. — Анемподист Антонович покрутил в руках висящий у него на груди священнический крест, — Что ж, четверть, конечно, не треть, но… хорошо, поспособствую вашему предприятию.
В коридоре Агафью встретила Перкея Федотовна:
— Сударыня, извольте сейчас спуститься к обеду, Фёдор Ларионович на обед будет.
— Да, да, изволю… — на ходу кивнула Агафья и побежала наверх в свою комнату.
Перкея Федотовна недоуменно посмотрела ей вслед и осуждающе покачала головой: «Совсем от рук отбиваться стала… глядишь и в подоле принесёт, ежели так по лестницам скакать будет…» — подумала Перкея Федотовна и пошла отдавать распоряжения прислуге, чтобы накрывали к обеду.
Агафья поднялась в свою комнату и положила картонный футляр с чертежами на столик. Она так и не отдала чертежи Ивану Ивановичу, так как совершенно не было удачного повода это сделать.
«Что ж… — рассуждала Агафья. — Завтра отдам, да про патент надобно спросить, получил ли Иван Иванович патент на своё изобретение, а то ведь там, в столице, быстро найдутся оборотистые господа, кто присвоит себе сию заслугу, а после попробуй докажи, что ты автор всего дела…»