Далина покачала головой.
– Это – мой сын!
Муж смотрел с подозрением, но… что он может сделать? Слово сказано, сейчас уже и он не сможет отступить.
– Если что-то устроишь – подыхать будешь долго.
Далина молча кивнула.
– Принесите колыбель.
Уединения не будет.
Что ж, так тоже можно.
Колыбель – настоящее произведение искусства. Ничего общего с той старенькой, родовой, в которую укладывали всех Ланидиров. Та деревянная, украшенная простенькими завитушками, зато была вырезана из ясеня, и дети, которые в ней спали, никогда не болели, и кошмары им не снились, а эта… даром что вся покрыта золотом, Далина от нее ничего не чувствовала.
Просто колыбель.
Красивая. Раззолоченная. Никакая.
Это пока неважно. Далина поговорила, с кем смогла. Конечно, она не могла сказать прямо и правду, но позаботилась о другом. Дубдраган… ах, такой Дуб! Идеальный воин, но были вещи, в которых он просто не разбирался. И не надо ему.
Главное, чтобы все было сделано как надо, пока ее не будет рядом с сыном.
И тонкая рука мягко коснулась пушка на голове малыша.
– Детка моя. Леонидас.
– Его зовут Карл!
Муж вмешался не ко времени, Далина посмотрела на него с отвращением.
И ведь кому-то такое нравится. Высокий, красивый, сильный, глава рода, и… И плевать на все!
– Леонидас, – тихо позвала она сына.
Малыш открыл глазенки.
Красно-коричневые, как и у нее. В нем не было ничего от отца. Может быть, пушок на голове, черный, но и он потом может покраснеть. Это не так важно сейчас.
Ничего не важно.
У детей два самых выраженных рефлекса – сосательный и хватательный. И что удивительного, если малыш схватил мамин палец, потянул его в рот?
Ничего.
Капелька крови скатилась по крохотному язычку.
Невесомая.
Незаметная.
Но почему-то Далине показалось, что эта капля сейчас светится алым светом. Она поцеловала сына в лоб и встала.
Муж достал свой клинок. Палача приглашать не будут?
Впрочем, крови он не боялся, он уже это доказал.
А потом женщина почувствовала холод. Ледяной пронзительный холод. И, видя, что из ее груди выдвигается окровавленное лезвие клинка, осела куда-то в свет. Золотистый слепящий свет.
Клаус торжествующе посмотрел на труп. Ну, кто тут главный?
Все, больше ты не улыбаешься.
А на коже женщины, на груди, над сердцем, там, куда пришелся удар клинка, медленно выцветали руны.
Тело погибло.
Жертва принята.
Смерть ответила.
Россия, наши дни
Душа неслась сквозь пространство и время.
Летела – куда? Она пока и сама не знала, она отчаянно искала зацепку.
Нечто такое, что позволило бы ей остаться, не уходить… Нет, якорь у нее был, но нужна была и пристань. Оболочка, которую ей позволят занять. И почему-то душу не устраивала мертвая кошка под забором, ей не нравилась убитая свинья… Что она искала?