— Безопасность важнее, — я махнул рукой. — Запоротый билд — большая проблема.
— Я к тому, что обычные фрагменты для терминала будут бесполезны. Помнишь то устройство, что было у семнадцатых? Терминал, который давал моды на крохотные сопротивления, но по сути просто восстанавливал тело, чем усиливал его. Здесь обычные фрагменты будут давать такой же эффект. А вот моды запредельных монстров с кучей цепей как раз опускаются на уровень нормального мода в обычном терминале.
— То есть чего-то сверхъестественного от него можно не ждать?
— Ну, главное свойство сохраняется. Стихию созидания фрагмент левиафана даст, и сделает это без побочек. В этом ты был прав.
— Насколько это будет слабее, чем пустотный фрагмент, который взяла Альма?
— Мой фрагмент тоже работает не в полную силу, — послышался голос целительницы.
Мы обернулись к ней. Девушка была мрачной. Впрочем, она в последнее время всегда была такой.
— Если бы его не подавляла сущность Мисы, я была бы очередным безумным чудовищем. Так что в полную силу это работать и не должно.
Третий день в Оазисе стал днём тотального уныния. Все просто пили напитки и, не смотря на все красоты вокруг, думали исключительно о чём-то плохом. У Сайны работа тоже не клеилась. Ещё бы, в таком-то состоянии.
Но простая рутинная работа не требует вдохновения или особого настроения. Ману все сдавали как по расписанию, и ещё дня через четыре мы должны были покинуть Оазис.
На пятый ко мне подошёл Хантер, говоря о том, что у него очень нехорошее предчувствие насчёт дальнейшего пребывания здесь.
Я поблагодарил его за информацию, но внутренне недоумевал — Оазис простоял тысячу дней, и простоять ещё десять для него не должно быть сложно. Однако, тем не менее, Хантеру и его чутью я доверял.
В тот день мы потратили немного маны на то, чтобы вновь пробить путь наружу. Выслеживание монстров с подходящим типом урона тоже могло занять много времени. Точного срока Хантер не назвал, но я начал следить за периметром. Была выставлена стража, в том числе и на границах с двадцать вторым.
Для отслеживания влияния была придумана система с эдельвейсом — три раза в день проводились замеры, и выводы были неутешительны. Воздействие действительно росло.
— Это я и чувствовала, когда была заперта в Оазисе, — сообщила Альма. — День за днём на меня накатывала беспросветная тоска и безумие. Я хотела сбежать уже куда угодно и как угодно. Поэтому связалась с Алихаей и… дальше ты знаешь.
Тия эти дни от меня не отходила, и пусть и в тоске, но мы поддерживали друг друга.
Тем не менее, Оазис не спешил нас отпускать. Работа Сайны ни к чему не приводила. Мерлин тратил ману подчистую на восстановление сломанных элементов. На восьмой день, как и задумывалось, накопители были заряжены, а лангольер полностью готов вылетать на двадцатый.