А ещё здесь же Абобус Б. Или же Абобус Софии.
Вообще мне кажется, что это какая-то финальная серия, где собираются все персонажи сериала. Здесь же ну буквально ВСЕ! Гекконодевочки только не хватает.
София и Абобус — оба победители парного этапа. Вон они — стоят, воркуют и типа просто друзья.
Но я то знаю, что они начали очень плотненько общаться ещё до победы над Островским. Ещё до разрыва свадебного контракта.
Уж я то зна-а-а-аю, что для того, чтобы избежать потери девственности, они всё это время трахались в ж…
— Костик! Нэссочка! — Мама заприметила нас издалека.
В этот раз меня хоть обняли.
«Спасибо, мам, хоть ты меня любишь…»
Правда всё равно через секунду она уже бежала к Агонии, которая почему-то всё это время шла нахмуренная.
Овощи, что ли, увидела.
«Так, а это ещё что?..»
Для того чтобы нас поприветствовать, мама покинула компанию… Аргуса.
— Так-так-так… — я прикрыл один глаз, а раскрытым приблизился к лицу некроманта, — А ты что здесь делаешь?
Он мужик стойкий и своенравный. Но даже он, зная что я бог и, главное, сын Лизы, чувствовал себя неловко.
— За правнука порадоваться пришёл, — он замер и с трудом отводил от меня взгляд.
— ДаАаАаА? — я едва не коснулся своим глазом его глаза, — ХмМмМмМ?
Бедный Аргус аж вспотел.
Боковым зрением я увидел, что мама отошла к Вике, а Агония осталась на месте. Она замерла, будто не решаясь пошевелиться, но при этом осторожно осматривалась вокруг.
Но это продлилось недолго.
— Дорогой… — Агония дотронулась моего плеча.
— Да? — я обернулся.
Её взгляд бегал. Лицо застыло. Рука чуть подрагивала.
— Мне кажется… что-то не так, — прошептала она, — Мне очень некомфортно.
Я нахмурился и осмотрелся.
Овощи — очень далеко отсюда. Их даже не видно. Никого злобно настроенного тоже — здесь самые адекватные аристократы. Никаких аномалий вокруг, никакой странной магии. Ничего.
Не понимаю.
— Аргус, чувствуешь что-то? — спросил я старика.
— Душно.
Значит ничего. Как и я, собственно. Ничего подозрительного, и это с учётом Аквы и Хоро.
Но вот Агония…
— Хочешь уйти? — спросил я.
— Нет… — её дыхание участилось, — Нет… не хочу портить тебе праз…
— Агония, не надо, — я взял её за руку, — Я могу уйти и оставить клона. Ты — важнее праздника.
Она не улыбнулась. Не сжала руку в ответ.
А должна была.
До этого она всегда улыбалась на комплименты.
— Давай выйдем на воздух, — попросила она.
— Можем на крышу, — предложил я.
Она кивнула, и я повёл её к лестнице.
«Плохо. Очень плохо!», — я осматривался всевидением, — «Что произошло? Почему так⁈»
Агония никогда себя так не вела. Она никогда не паниковала, никогда не вела себя словно… потерянная от страха девочка.