Черепанов несколько мгновений стоял с каменным лицом. А потом, не сказав ни слова, обернулся и пошел к Нарыву. Стал раздавать поисковой группе указания.
— А ведь эта падла все расскажет, — буркнул Малюга, поерзав на камне, куда он уселся, и кивнув на Лазарева, — расскажет все начальнику отряда, как только на заставу вернется. Все ему вывалит, что за последние двое суток было.
— Пускай рассказывает, чего хочет, — пробурчал Уткин, уставившись в одну точку.
Он даже никак не среагировал на Семипалова, поднявшегося от него и ушедшего к пограничной тропе.
— Пускай рассказывает. Мне все равно. Я сказал — суку эту бородатую прикончу. Значит, прикончу. И ту падлу, что Сашку в реку утащила, — тоже прикончу. С того света достану и заново прирежу.
Малюга вздохнул. Помолчав немного, сказал:
— Ждет нас всех трибунал, Вася. Трибунал, а может быть, и пуля.
Я обернулся, аккуратно спрятав нож в широкий рукав рубахи.
— Он очнулся? — спросила Мариам тихо.
Я не ответил. Только покачал головой — нет, мол.
Девушка сначала погрустнела, сжимая ремешок моего подсумка, а потом вдруг улыбнулась.
— С твоим другом все будет хорошо. Главное — он жив.
— Будет, — кивнул я. — Разреши мне мой подсумок?
— А! Да! — как бы опомнилась Мариам.
Она торопливо подошла ко мне. Я принял подсумок. Улыбнулся девушке.
— А теперь принеси, пожалуйста, воды. В горле пересохло.
— Конечно! Сейчас!
С этими словами девушка торопливо вышла из женской комнаты. А я, тем временем, тоже стал торопиться.
Открыв влажный подсумок, я стал шарить в нем рукой. Потом достал сырые от воды наручники. Быстро осмотрелся, ища, к чему бы пристегнуть Хана.
В комнатке на первый взгляд не было совершенно ничего подходящего. А потом меня осенило.
Я опустился, приподнял подстилку, на которую положили Хана.
Деревянный настил. Он был приподнят над полом сантиметров на двенадцать или пятнадцать. А еще покоился на деревянных ножках.
Тогда я схватил руку Хана, защелкнул на ней браслет, потянул так, что тело Призрака несколько неестественно перекрутилось. И тогда прищелкнул второй браслет к ножке. Когда торопливо накрыл Тарика одеялом, в комнату снова вошла Мариам с глиняной чаркой в руках.
— Спасибо, — поднявшись, улыбнулся я.
Я немного попил, и вместе мы вернулись в мужскую. Там я принялся укладываться на свою подстилку. Девушка было хотела мне помочь, но я мягко и вежливо ее отстранил. Улегся сам. Хотел подумать, как мне действовать дальше.
Девушка, казалось, собралась уходить и даже нерешительно встала, но потом вдруг спросила:
— Слушай, Саша, — Мариам подалась ко мне, любопытство заблестело у нее в глазах, — а можно тебя кое-о чем спросить?