Еще в нем состояли Уткин, Матузный, Солодов, Малюга и, конечно, я. Вот и все отделение. Тем не менее мы ждали пополнения. Ждали того, что завтра на заставу прибудут новые люди. Новые бойцы окажутся приписаны к нашему первому стрелковому.
Когда я зашел в сушилку, все были уже в сборе и даже не закончили своих обсуждений касательно произошедшего.
— Да ладно с ними, с этими офицерами, — сказал Солодов хмуро, — вас че, не волнует совсем, что Таран уходит, а этого Лазаренко… Или как там его?..
— Лазарева, — напомнил Алим, поправлявший перевязь загипсованной руки на шее.
— Да все равно, как там его! — возмутился Солодов, — вам все равно, что эдакая змеюка теперь будет у нас тут командовать?
— Угу… У него рожа кирпича просит… — промычал Уткин.
— А что сделаешь? — вздохнул Алим. — Начальство так сказало, значит так надо.
— Душманы изжить нас не смогли, так этот старлейчик точно изживет, — прогундосил Матузный, сидя на деревянной лавке у стены.
— Что-то вы тут совсем нюни распустили, — улыбнулся я.
— Да какие нюни? — Матузный сухо сплюнул. — Возмущает меня, что Таран нас так запросто кидает на этого Лазарева!
— Ты к Тарану не лезь, — нахмурился Малюга. — Таран тут причем? Ему сказали — перевод. Значит перевод. Приказ такой! Он же не сам перевестись решил! Если б мог, он бы с нами до последнего!
— Если б был до последнего, — немного обиженно сказал Матузный, — тогда бы отказался!
— Откажешься тут, когда начальник отряда сам к тебе приезжает… — пробурчал Солодов.
— А ты давай, Тарана не оправдывай! — сказал Матузный, — и ты, Малюга, не оправдывай! У нас принято один за всех!
— А ты на Тарана не наговаривай! — насупился Малюга.
— А я и не наговариваю! Я по делу!
— Ага… По делу. Просто так ты языком мелешь!
— Братцы, давайте харэ, — сказал им Уткин, но пограничники уже завелись.
— Вот если б я на месте Тарана был… — сказал было Матузный, но не закончил.
Никто так и не узнал, что бы сделал Матузный, окажись он на месте начальника заставы. Не узнал, потому что я остановил этот балаган.
— Мужики, я вас не затем тут собрал, чтоб вы как бабы базарные голосили.
Пограничники притихли, сидя на лавках, все как один уставились на меня.
— Так Таран… — с каким-то оправданием в тоне начал было Матузный.
— Таран или не Таран, — снова прервал его я. — Это уже вопрос пройденый. Переводят его и точка. Нечего тут обсуждать. От того, что вы языками мелите, это не изменится. Нам остается только служить в новых условиях. Понятно?
— Вот именно об этом, — начал Канджиев, поудобнее устраиваясь в уголке, — я все время вам и говорил, братцы. А вы — одно спорить да спорить.