Начальник заставы не распространялся о том, когда же сложит с себя полномочия и уедет на новое место. Тем не менее он постоянно ходил напряженным. Будто бы «отсутствующим».
Казалось, телом Таран здесь, на Шамабаде, но умом далеко-далеко — где-то в собственных мыслях.
— Видать, приехали, — сказал я.
Мы не слышали, как Черепанову ответили. Только то, что ответил он:
— Добро. Заводи людей, старший сержант.
Он в сопровождении часового по заставе вошел во двор, а потом мы пронаблюдали, как следом сквозь распахнутую калитку принялись заходить вновь прибывшие солдаты.
Оказалось, их около пятнадцати человек. Из них трое младших сержантов и сержантов, а также один старший, видать, новый комтех. Остальные — солдаты, рядовые и ефрейторы.
— Становись! — скомандовал Черепанов, вытянувшийся перед ними по струнке.
— А ведь когда-то и ты там стоял, Сашка, — разулыбался Алим, наблюдая за тем, как вновь прибывшие выстраиваются в шеренгу — совсем зеленый был.
— Говоришь так, будто на заставе родился, — обернулся я к Алиму.
Канджиев вдруг погрустнел.
Я знал, что Канджиев уже давно «переслужил». Да только Таран лично просил его остаться на Шамабаде. Другого такого стрелка, как Алим, тут не было.
И пусть я и сам был не промах в работе с СВД, признавал, что, каким-то чудом, Канджиев превосходил в этом деле даже меня. Талант. Ничего не скажешь.
Помнил я, как Алиму хочется домой. Чувствовалось, что этот немного странноватый, но честный человек испытывает немалую досаду, немалую растерянность от того, что начальник заставы, лично попросивший его пойти на сверхсрочную, теперь уходит с Шамабада.
Да и что чувствовал сам Таран, я прекрасно представлял.
Как только я подумал о начальнике заставы, он в сопровождении замбоя и зампалита Пуганькова вышел на сходни. Глянул на нас, но ничего не сказал. Только поправил фуражку и пошел встречать вновь прибывших.
— Да я тебе говорю! Так все и было! — смеялся Солодов за обедом.
— Да иди ты! — отвечал ему один из новобранцев по имени Артем Петренко.
Это был крупный, широкоплечий парень с веселым, открытым и немного наивным лицом и стриженым под ноль черепом.
— Так и было! Прям по голове! Стаканом из-под танкового снаряда!
— И че? Он потом пошел? — удивленно расширил глаза Петренко.
— Пошел? — ухмыльнулся Матузный. — Пуганьков, что ли? Да побежал, вот что он сделал! Только шишкой и отделался!
Сразу после приезда Таран повел новеньких бойцов в столовую, чтобы первый раз покормить их здесь, на заставе.
Шашлыка Гия им сегодня не предоставил, ведь барашка-то не было. Зато была тушеная свинина, домашняя тушенка из той же свинины, только что извлеченная из печи, душистый, еще не остывший хлеб, лепешки, а еще молодая картошка. Много картошки.