Беспокоило его совершенно другое обстоятельство. Сегодня ночью, когда вся семья улеглась спать, Ясир слышал, как странный человек разговаривал во сне.
Если днем, будучи в полубессознательном состоянии, он словно бы бредил и нес какую-то чушь вперемешку с тарабарщиной, то ночью, слова его, казалось, стали осмысленными. По крайней мере те, что Ясир мог понять.
Мужчина звал Амину, свою дочь. Звал свою супругу, имя которой парень не запомнил. Уверял этих женщин, что с ним все будет хорошо. Что он скоро вернется домой и позаботиться о них.
И все бы ничего… Обычно дело. Просто предсмертные бредни умирающего человека. Если бы ни одно но.
Ночью Ясиру показалось, что мужчина заговорил на русском. Вот это уже по-настоящему насторожило парня.
Да, он говорил на разных языках, на Пушту и других, названия которым Ясир не знал. Но парень неплохо улавливал на слух речь шурави, а потому был почти уверен, что несчастный говорил именно на их языке.
«Кто этот человек? — Крутилось в голове у Ясира, — друг он, или же враг? Откуда он знает язык безбожников?»
Вопросы эти мучили парня. Более того, они просто не выходили у него из головы.
— Привет, Ясир! — Услышал он за спиной веселый голос. Обернулся.
Фарух — парень, рожденный с Ясиром в одно и то же лето, торопливо взбирался вверх по холму.
— Коров пасешь? — Спросил он, поправляя свой грязноватый пакль.
— Отец не велел мне с тобой говорить.
Мальчишки на миг затихли, глядя друг на друга. Удивленное лицо Фаруха вдруг изменило выражение, и парень рассмеялся. Вслед за ним хохотнул и Ясир.
— Не уж-то ты будешь слушаться своего отца? Этого труса?
— Нет, конечно, нет, — сквозь смех проговорил Ясир.
Мальчишки вместе погнали коров к пастбищу.
— Как твои дела? — Спросил Ясир, — как все прошло? Тебя не было три дня. Твоя мать приходила к нам, чтобы спросить, не видел ли я тебя.
— И что ты ответил?
— Конечно, что не видел.
— Это хорошо, — улыбнулся Фарух, глядя на синее небо, — я еще не был дома и не видел матери. Видать, она вся извелась уже.
Парень снова хохотнул, и они замолчали. Пошли дальше.
У Ясира на языке крутился вопрос, который он, сам не зная почему, все не решался задать другу. Фарух же, ожидал этого вопроса, но сам не зная почему, не решался признаться первым.
— Ну, ты ходил к ним? Эти три дня ты был в горах? — Спросил, наконец, Ясир.
Фарух улыбнулся, дождавшись, наконец, заветного вопроса.
— Был, — с улыбкой сказал он. — И скоро они возьмут меня к себе.
Потом Фарух погрустнел. Вздохнул.
— Совсем скоро я ухожу из кишлака, Ясир. Я заберу отцовскую винтовку и уйду в горы, воевать с шурави.