Не ответив ей, Шарипов только глянул на Амину. Глянул беззлобно, очень теплым и доброжелательным взглядом.
Девушка выглядела уставшей и немного напуганной. Но еще больше — обеспокоенной.
— Можно у вас кое-что спросить? — Проговорила она тихо.
— Можно.
— Я рассказывала вам о моем отце. Очень рада, что вы и без меня о нем знаете.
Шарипов молча покивал.
— Знаете… Я очень боюсь… — Девушка недоговорила. Осеклась.
— Что с ним что-нибудь случиться? — Предвосхитил ее вопрос Шарипов, — я читал о нем. Он тертый калач. Продержится.
— Значит, вы поможете переправить его в Союз? Можете спасти?
Шарипов, сохранив теплоту своего взгляда, несколько мгновений помолчал, не зная, солгать ей или сказать правду. Когда открыл было рот, услышал:
— Э! Эй!
Они с Аминой почти одновременно обернулись. Обернулся и Фазир, что словно квочка, не отходил от девушки далеко и топал почти за ней по пятам.
Кричал Рюмшин. А все потому, что он увидел, как за ними, вдали следует трактор «Белорус». Синяя коробочка маячила где-то далеко-далеко и казалась с такого расстояния совсем игрушечной.
Рюмшин свистнул. Замахал руками.
— Эй! Э-э-э-э-й!
Потом обернулся к остальным, сказал:
— Он недалеко! Ну ему навстречу! О! Видать, дальше пешими идти не придется!
К концу пограных суток мы так почти ни разу не присели. Застава мангруппы, что прибыла к нам на подмогу, выставила заслон на участке, где был совершен прорыв, а также нескольких соседних участках.
Часам к десяти утра подошла подмога с соседних застав. Эти ребята и сами были недавно из боя, но без устали бросились исполнять свой долг и на Шамабаде.
Пуганьков вместе с майором Гринем, помогавшим ему организовать работу заставы, выпустили на участки несколько поисковых групп. В одной из них, до самой темноты, находился и я.
Только к семи часам вечера вернулись мы на заставу, не обнаружив признаков нарушителей Границы.
Работа кипела. Из отряда к нам вскоре должны были направить системщиков, чтобы помочь Бричкину наладить работу сигнализации.
В бою враг не только оборвал нити заграждения. Под минометным обстрелом и гранатами, а также гусеницами танков Жукова, пострадали столбы системы. Теперь они требовали замены.
— А ты чего отказался-то в мангруппу идти? — Спросил Алейников, когда мы с ним сидели в окопах и уплетали положенные нам консервы с копченой колбасой. — Должность хорошая. Сержантская. Командир отделения.
— А что? — Я ухмыльнулся и поудобнее устроился на краю окопа, — по-твоему, надо было соглашаться?
У сырых от дождя окопах было людно. Тут и там сидели бойцы. Большинство сейчас отдыхало. На дне опорника до сих пор стояла вода, и погранцы не спешили спускаться в окопы, чтобы не намочить ног. Они ходили вокруг, кто-то сидел на краю, свесив ноги. Кто-то в ДЗОТе или старом ДОТе, где у нас хранился боезапас.