Громила, которому Веденин приказал охранять Стоуна, присел у камня и стянул с головы панаму. Лицо у него было красное, мокрое от пота.
— Пить хочешь? — спросил он у Стоуна.
Стоун что-то промычал в ответ.
— Вот зараза неграмотная, — вздохнул Громила.
Потом он отстегнул свою фляжку, показал ее Стоуну. Поболтал водой внутри.
— Пить. Пить, говорю, хочешь?
Стоун опасливо покивал.
Тогда Громила протянул ему фляжку. Стоун сделал несколько глотков, вернул.
— Слышь, товарищ прапорщик, — Громила обернулся ко мне, — а чего майор на тебя взъелся? Ну серьёзно. Не просто же так.
— Долгая история, — сказал я.
— А ты расскажи. Нам как раз сидеть тут пока что.
— Не сейчас.
Громила хмыкнул, но допытываться не стал. Он вообще в последнее время стал меньше болтать. То ли устал, то ли повзрослел.
Я поднялся. Медленно, без резких движений, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Подошёл к ручью. Присел, зачерпнул воды ладонями. Она была холодная. Даже ледяная.
Стоун сидел в нескольких шагах. Он тоже смотрел на ручей. Вид у него был всё такой же — грязный, заросший, избитый. Но взгляд оставался цепким и внимательным, если, конечно, никто кроме меня не присматривался к бывшему ЦРУшнику. Тогда он снова принимал вид простого, растерянного дурачка.
Громила, которому приспичило, на минуту отошёл за камни, оставив меня и Стоуна вдвоём. При этом он бросил:
— Присмотри за этим чумазым, товарищ прапорщик. Я быстро.
— Иди уж.
Громила ушел.
Чёрный, наблюдавший за склоном, не смотрел в нашу сторону. Остальные были заняты собой: Лысый менял Кресту повязку на плече. Последнего царапнула вражеская пуля. Синица перематывал вторую портянку, Веденин что-то помечал на карте. Никто не обращал на нас внимания.
Я заговорил первым. Тихо, не глядя на Стоуна.
— Тебя эвакуируют вместе с нами. Когда всё кончится, скажешь Веденину, кто ты. Будешь сотрудничать с КГБ — выживешь.
Стоун помолчал. Потом так же тихо, глядя в воду, ответил:
— А ты, значит, не летишь.
Я не ответил.
— Вот так пойдёшь? — спросил он. — Один, без оружия?
— Просто сделай так, как я говорю. Пусть всё, что здесь случилось, случилось не напрасно.
Стоун усмехнулся. Криво, одними губами.
— Знаешь, Селихов, я ведь тоже не всё тебе рассказал.
Я даже не глянул на Стоуна.
— Я догадываюсь.
— У Махди есть кое-что. То, что я хотел бы забрать.
— Ты только что сбежал оттуда, и хочешь вернуться?
— Я же говорю — там есть кое-что. Я приметил это в день перед побегом. Но хлопотать, чтобы забрать ее, не было ни времени, ни возможности.
— Мне кажется, их нет у тебя и сейчас.
— Отнюдь. Отнюдь, — едва заметно покачал головой Стоун.