— Если поймают, получим по шее, — проговорил он с ухмылкой.
— Ну что ж. Получим так получим. Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения армейской жизни, — Улыбнулся я. — Ну что? Ты не жалеешь?
— О чем? — глядя на бычки под ногами, спросил Сашка.
— Что попадем мы с тобой в пограничные войска.
— Да а что мне жалеть? Служба это почетная.
— Согласен. Да только знаю я, что в душе ты расстроился, когда узнал, что быть нам погранцами.
— Эх… — с какой-то грустью вздохнул Сашка, — Эт я, когда маленький был, капризничал. Хотел в ВДВ. А сейчас уже успокоился.
— А что, если я тебе скажу, что у тебя появится такой шанс?
— Какой? — Удивился Сашка и нахмурился, заглянув мне в глаза.
Курилка стояла аккурат за казармами. Отсюда было видать правый угол плаца, и когда туда подошли ребята с метлами, я встал и сказал Сашке:
— Ладно, пойдем. Кое-что тебе покажу.
— Что? Паш? Да че делается-то? Чего ты меня позвал?
— Пойдем-пойдем.
Мы отошли от курилки на несколько шагов.
— Вон, видишь того паренька?
— Щекастого? Которого сегодня гонял прапор?
— Ну.
— Ну вижу, — пожал плечами Сашка. — Метёт.
— Метёт, — кривовато ухмыльнулся я. — Щас дометется.
— Почему?
— Смотри дальше.
Внезапно на плацу, в нашем поле зрения, появились еще трое ребят. Лидером у них шел тот самый белобрысый. Троица шла решительно и кажется, совершенно никого не боялась.
— Вон видишь этого, белобрысого? — Спросил я.
— Угу. Вижу, — заинтересовавшись происходящим, подтвердил Сашка.
— Сейчас они возьмут щекастого и поведут его бить. Вон туда, за казарму, где каптерка.
— За что бить? — Не понял Сашка.
— За то, что белобрысый думает, будто у него сигареты свистнули. Но этот щекастый, как его, Мамаев, ничего не крал.
Сашка не ответил. Все потому, что он наблюдал, как троица повела щекастого за казармы. Шли они совершенно буднично. Так, будто просто решили отойти на перекур. Да только я знал, какая там сейчас начнется заваруха.
— Откуда ты все это знаешь? — Удивился брат.
— Пойдем вмешаемся. Надо заступиться, пока это дурачье всем нам лишних проблем не устроило.
Сашка не колебался. Я знал, что не напугает его численное превосходство «соперника». Знал, что он, не задумываясь, поддержит меня во всем, чтобы я не затеял. Так было и в детстве, и в юношестве. Будет так и сейчас.
Саня хмуро глянул на компанию, почти скрывшуюся за большим серым зданием жилого блока.
— Хорошо. Пойдем, — решился он.
Вместе мы поторопились обойти казарму. Увидели, как под козырьком черного хода каптерки, который, по всей видимости, давно уже не использовался, эти трое щемят щекастого Мамаева.