Она рассказывала о своей семье, сестрах, матери, непутевом, но, по сути своей, добром отце… О бывшем женихе, который перестал с ней разговаривать, как только узнал, что ее отдают в кабалу. О подругах, что отвернулись от нее.
— О боги! — восклицала она. — Какой же я была дурой тогда! Еще рыдала от обиды!
— А сейчас ты не дура? — усмехнулся я.
Девушка, хохотнув, легонько хлопнула меня по плечу.
— Нет, сейчас я не дура. Знаешь, находясь последние дни в шаге от гибели, успела переосмыслить многое. Моя жизнь теперь будто бы начинается заново. Все неприятности, что случались до подземелий, кажутся такими мелкими и несущественными…
Вдруг идущий впереди харн резко остановился… И мы, уже привыкшие к его манере, сделали то же самое…
— Что там? — шепотом спросила взволнованная Сойка.
— Обжора чует смерть, — мрачно ответил я. — Там в роще несколько трупов.
— Что будем делать?
— Много следов, но живых он не чует, — ответил я и предложил: — Надо взглянуть…
Тошнотворный трупный запах мы ощутили уже на подходе к рощице. А спустя несколько минут обнаружили и сам источник…
Это был разлапистый старый дуб, на ветвях которого покачивались повешенные. Пятеро. Мужчины. Без одежды. Самому старшему, думаю, лет пятьдесят. Самый молодой — совсем еще мальчишка.
— Разбойники? — спросил я и обернулся к девушке.
Но Сойка не ответила… Она стояла зажав рот обеими руками, а из глаз рекой лились слезы…
— Ты их знаешь?
— Это… Михаль… — всхлипывая указала она на мальчика. — Мы знакомы с ним с самого детства…А вон тот старик — это его отец… Они не разбойники… Они из Рыбинки… Простые люди… Кому понадобилось их убивать?
Я, не зная, как поступить, сделал шаг вперед и несмело приобнял беззвучно рыдающую девушку. Говорить что-то не было смысла. Молча успокаивающе стал гладить ее по волосам.
Та, всхлипывая, прижалась ко мне всем телом. Чувствую, как рубаха на правом плече стала мокрой от слез.
— Послушай, Сойка, — тихо сказал я. — Мне очень жаль твоих друзей… Видят боги — я говорю чистую правду… Но им уже ничем не поможешь. Они мертвы. А нам надо уходить. Долго оставаться здесь опасно.
Девушка подняла голову и отстранилась.
— Мы их не снимем и не похороним?
— Нет, — ответил я. — Мы не должны сейчас привлекать к себе внимание. А вдруг это сделали представители власти? Знаешь же сама, что снимать висельников без распоряжения запрещено. Но я тебе обещаю, что, как только мы доберемся до ближайшей деревушки, сообщим обо всем местному старосте.
— Обещаешь? — вытирая слезы, спросила она.
— Обещаю, — кивнул я. — А теперь идем…
К Рыбинке мы вышли уже к утру… Или, вернее, к тому, что от нее осталось… По пути «деревья-виселицы» попадались нам еще несколько раз. И каждый раз Сойка узнавала в ком-то своих знакомых или друзей детства. Женщин среди трупов не было. Видимо, неизвестные уничтожали только мужчин.