Я заключил себя и врага в хроносферу.
— Неужели ты думаешь…
Херман заткнулся, когда понял, что я забираю его силы. Сопротивление некроманта было невероятным. Мне буквально приходилось выцеживать его силы. Он не мог сопротивляться и колдовать одновременно, и все силы бросил на защиту своего дара.
Он был могущественнее меня, но и я был силён. Но стоило мне получить усиление в виде дара князя Амато, как мощь моя стала на каплю превышать мощь врага.
Когда я закончил, весь обливался ледяным потом, а бывший герцог рухнул на пол.
Я убрал хроносферу и, качнувшись от переизбытка сил, упал на колени.
— Ты в порядке, Андрей? — спросил князь.
Подняться он ещё не мог.
— Да… да, я в порядке. Мы победили.
Мне пришлось подождать некоторое время, чтобы подняться. Гордиан не делал попыток встать, убежать, что-то предпринять. Его пустые глаза смотрели на меня — и в них не было больше ненависти. Лишь усталость.
Я не хотел убивать Хермана. Он и так лишился всего. Любви. Дара. Своей души. Самого себя. Мне было жаль его.
Мы с отцом покинули дом, когда князь смог встать. Но, только успели выйти за порог, как услышали выстрел.
Ринулись обратно в дом. Тело Ярослава Глинского лежало на полу. С виска стекала кровь. Пистолет лежал рядом.
Мы с Андреем Николаевичем обменялись взглядами. И молча отправились домой.
С меня были сняты все обвинения.
Жандармы провели обыск в доме Глинских и обнаружили кучу компромата на Вадима Глинского. Документы, счета за нелегальные торговые операции. А ещё дневниковые записи Ярослава Глинского. Так они думали.
Херман вёл беспорядочные, сумбурные записи, в которых спрашивал Аталу, почему она не желает приходить на его зов. Он упомянул, что ради того, чтобы жить в этом огромном роскошном доме только с ней, он убил всех Глинских.
Жандармы решили, что Атала — любовница Ярослава. Стали искать её, но, конечно, не обнаружили ни одной девушки с таким именем.
Когда весь кошмар остался позади, мы с князем сидели в его кабинете и вели беседу.
— Борис рос очень любознательным, живым малышом с острым умом и весёлым нравом. Ольга души в нём не чаяла. Но мальчик заболел и начал умирать. Ольга сутками сидела у его постели. В последние дни Борис почти не разговаривал, ему тяжело было даже дышать. А затем он чудом встал на ноги. Болезни как не бывало. Лекари разводили руками и говорили про чудо. Но я сразу понял, что дело в другом. И оказался прав. Мальчишка в теле моего сына был упрям, но я был сильнее него духом и умом. И он рассказал мне правду. Мы с Борисом годами хранили нашу страшную тайну, но, думается мне, Ольга всегда подозревала неладное. Ведь наш сын так переменился. Моя жена заболела спустя неделю после того, как Борис встал на ноги. И с тех пор ни разу по-настоящему не была здоровой.