А впрочем, почему он должен ходить вокруг них на цыпочках? Если сейчас ничего не сделать, то у ордена появится новый глава, который понесет «свет» идеи дальше. Ашер не мог этого допустить, ведь теперь ему нужно защищать не только себя и своих людей, но и Аню с будущими детьми.
Нет, он не станет никого щадить.
— Казнить всех, кто работал на орден добровольно, — сказал он и остановился.
— У многих есть дети, которые вовлечены, — предупредил Эревард.
Ашер кивнул. Он уже догадывался об этом. Рассказы Бродира в этом плане были очень однозначными.
— Всегда можно выдать себя за членов ордена, — намекнул Ашер.
Эревард на мгновение замер, а потом решительно кивнул. Он сразу понял план короля. Действительно, казни ведь не должны быть публичными.
— На это потребуется время. У них уже есть несколько человек, которые претендуют на звание следующего главы.
— Во времена смуты даже самые светлые головы сходят с ума и нападают на своих товарищей, — философски заявил Ашер.
Эреварду не потребовалось много времени, чтобы осознать значение его слов. Все было просто. Любое убийство можно списать на конкурентов, стремящихся к должности главы.
— Я понял, ваше величество, — Годвин на ходу поклонился, подтверждая получение приказа.
При этом он усмехнулся, предвкушая, какую смуту создаст в ордене. На его лице появилась жестокая улыбка, которая не предвещала глупцам ничего хорошего.
Забегая вперед, можно сказать, что у Эреварда оказался талант к подобным интригам. Менее чем через полгода девяносто процентов ордена было уничтожено. Остальные не представляли из себя ничего важного. В основном это были либо те, кого заставили силой, либо дети.
— Как там Беро и Аттвуд? — задал Ашер еще один интересующий его вопрос.
Блэквелл не собирался оставлять их без наказания.
Да, маркиза вышла замуж за нелюбимого человека, но этого было мало, учитывая, что ее интриги погубили молодую девушку. Конечно, Ашер был благодарен, что на место Лианы пришла Аня, но это не отменяло того, что девушка действительно умерла. И убила ее Беро.
— Муж маркизы недавно познакомился с певицей. Лалея очень его любит, — Эревард усмехнулся. — А еще она любит подливать в вино зелье внушения. Граф Намас уже переписал большую часть своего состояния на Лалею. Что поделать, ему нравятся ее… песни.
— Маркиз? — с прищуром спросил Ашер.
— Он не вмешивается, — доложил Эревард. — Я думаю, он понимает, что происходит, но позволяет.
Блэквелл кивнул. Не так давно он получил письмо от маркиза, в котором тот написал, что до определенной степени вмешиваться не станет. Единственное, чего Аттвуд не мог допустить, — это смерть дочери. Ему все еще требовался наследник.