Мне было плохо! А каково было ей?
Каково было ей, чистой и невинной девочке, к тому же беременной?
Мне никогда не искупить вины перед ней!
Поверил наговорам, сплетням, явному подлогу. Осталось только понять – чьему! Но я это выясню.
Сейчас сам понимаю, что на месте Даши я бы не то, что не простил – близко бы не подпустил, ни к себе, ни к малышке!
Еще и мама популярно мне объяснила, какой я лох…
— Знаешь, сынок, в Москве есть знаменитое здание, особняк Арсения Морозова, ты его хорошо знаешь, там часто проводят приёмы, конференции. Так вот, когда мать Морозова увидела то, что построено было по приказу ее сыночка, она сказала: «Раньше только я знала, что ты дурак, теперь вся Москва будет знать». Я была уверена, что никогда не захочу сказать подобной фразы своему сыну. Во-первых, потому что ты не дурак. Но… Сейчас я чувствую себя разочарованной. Максим, объясни, как ты мог поступить так со своей девушкой, со своим ребенком? Не думала, что мне будет за тебя стыдно. А мне стыдно! Очень стыдно! Не представляла, что ты дашь повод отчитывать тебя как дитя малолетнее!
Я молчал. Стоял, голову опустив, с ужасом понимая, что мать права. Права во всем. Я дурак. Идиот. Остолоп слепой!
И теперь все будут это знать. Потому что история о Даше, конечно же всплывет. Нет, мне, конечно, безразлично на то, что будут говорить обо мне. Очень бы не хотелось, чтобы это затронуло моих девочек.
Моих девочек! А имею ли я право их так называть?
— Молчишь? Правильно. Молчание золото! Хоть чему-то я тебя научила. Не знаю, что ты сейчас можешь сделать. Но могу дать совет. Пусть и непрошенный. Проси прощения. Проси! На коленях стой! И еще – отпусти её. Дай ей возможность жить нормально. Она сама должна сделать выбор, как и с кем продолжать жить.
И вот я стою на коленях.
Но я не хочу давать ей выбор! Я дико боюсь, что она выберет не меня!
Кошусь на букет тюльпанов… Их нежность меня раздражает…
— Даша… — поднимаюсь, снова сжимая ее в объятиях, а она… Она скованна, словно отморожена, стоит с закрытыми глазами. Безразличная, холодная…
— Вода…
— Что?
— Вода в ванной… перельется…
— Чёрт с ней… не перельется, там система…
— Пусти, надо… выключить.
Даша дергается, я опускаю руки, не потому, что хочу, потому что в голове слова матери: «отпусти её, она сама должна сделать выбор» …
Чёрт, как же… больно! Как не хочется, но…
Даша реально такая равнодушная. И я понимаю, что лучше сейчас на самом деле ее отпустить.
Она крепче затягивает полотенце. Меня просто дико плавит от мысли, что под полотенцем она…под полотенцем только она, ее сладкая мягкая кожа! И больше ничего. Все внутри скручивается до боли, когда я об этом думаю.