— Что случилось, мышка?
— Не знаю… Мне… мне страшно.
— Почему?
— Ты сам знаешь…
— Глупенькая моя, тебе не надо ничего бояться, поняла?
Я поднял ее личико, посмотрел в глаза.
— Я люблю тебя, Даша, слышишь? Люблю. Поэтому ты не должна ничего бояться!
Я на самом деле любил!
Практически с первого взгляда, как только увидел ее.
В «Крокусе» проходила очередная выставка яхт, я приехал в числе вип-персон, небольшая яхта у меня уже была, я присматривал что-то помасштабнее. Со мной был Дан – Белоцерковский, мой вице-президент и друг — помогал с выбором.
Даша стояла у одного из стендов в красивом платье, в туфлях на высоченных каблуках. Она улыбалась искренне, рассказывая, почему покупатели должны отдать предпочтение моделям яхт, которые она представляла.
Пожилой бизнесмен уже вынес ей весь мозг, но она очень вежливо рассказывала о достоинствах понравившегося ему судна.
Я сразу залип. Даниил ухмыльнулся – он-то знал мою натуру. Да, я был любителем женщин, плейбоем. Не скажу, что не пропускал ни одной юбки, но… такую «юбку» точно не мог пропустить!
Меня отвлек знакомый, я потерял девушку из виду. Запомнил только, что на бейджике было написано – Дарья.
Потом нас с Даном пригласили за кулисы мероприятия, на частную вечеринку и вот там я опять увидел Дарью. В не слишком приятной компании. Ее лапал какой-то старый козел, в вип-кабинете, Даша пыталась отшить его сначала словами, было видно, что ей страшно.
— Руки уберите от моей девушки! – я долго не раздумывал.
— Что? – он повернулся, я узнал одного из столичных чиновников, чья морда нередко мелькала в новостях.
— Даш, ты куда пропала? Я тебя потерял, мышка, говорил же, не уходи далеко!
Мужик зло ухмыльнулся, но выпустил малышку, а я тут же обнял за талию, не теряясь чмокнул в щеку, и прошептал на ухо:
— Не бойся, я тебя спасу.
Спас на свою голову…
***
Даша выходит из машины, выхватываю у нее сумку, вроде не резко, но получается, будто дергаю ее на себя, а она в сапожках на каблучках, которые разъезжаются на снегу.
Чтобы не упала приходится обнять ее за талию, и как-то само собой получается, что я прижимаю ее к себе.
Чёрт, совсем некстати так близко ее глаза, она такого нежно голубого цвета, как весеннее небо, а по краю радужки как будто темно синяя полоса.
Помню, как погружался в эти глаза, тонул в них, выныривая, только чтобы не умереть от недостатка воздуха.
Первый раз поцеловал ее еще тогда, в «Крокусе», якобы для того, чтобы сбить с толку противного чиновника.
Вроде хотел поцеловать легко, так, почти в шутку – это я сам так себя утешал! Конечно, получилось все всерьез.