— Кстати, друг мой, по моим сведениям, что-то давненько ты в местные злачные «притоны разгула и азарта» не заглядывал, — заявил Каюзак, подливая себе (и Анри) в бокал.
Лудильщиков перевёл взгляд на вход в казино, горящий разноцветными огнями.
— И когда б я, по-твоему, на подобное время нашел? Да ты и сам прекрасно знаешь, азартные игры — это не моё. Я с тобой-то иногда там появляюсь только чтоб повеселиться, наблюдая, как Вы с Анри игроков за столом в ступор вводите. Постой-ка, последний раз я играл, когда мы с тобой того гнусного Янки на приёме у Гримальди окоротили. А что? Что-то случилось?
— Да как сказать… Канаста после той игры резко популярной сделалась — даже в покер теперь играют куда меньше. А наш выигрыш вообще легендами оброс, его теперь иначе как «Исцеляющей дланью» не называют. Так что ты, можно сказать, увековечил свою персону в истории азартных игр, — ухмыльнулся повар, на что Иван вопросительно вздернул бровь.
— И не шучу я вовсе! Сначала вообще хотели в названии сего выдающегося события твою фамилию за основу взять, но французы да итальянцы, что с нас взять — чуть язык себе не сломали! Посему решили остановиться на твоей профессии. Оттого и «Исцеляющая». Мол, проиграл в Канасту, значит осознал бренность бытия и исцелился от привязанностей к материальному, — тут голос Каюзака уступил место заливистому смеху Анри…
Лудильщиков не стал вдаваться в дальнейшие подробности и просто отсалютовал приятелю своим бокалом.
Но несмотря на попытки друга поднять ему настроение, сегодня Иван был задумчив и неразговорчив.
— Что-то, сеньор Лудильщиков, никак ты у меня не повеселеешь. Пришёл — как туча грозовая, уже третью бутылку заканчиваем, а никакого просвета. Вот теперь ты мне скажи: случилось что?
— Случилось, говоришь? Чтоб да, так нет, хотя, как посмотреть… наверное, жизнь у меня случилась.
— Понятно! А давай-ка я ещё кувшинчик достану, для особых случаев держу.
Кувшинчик был принесён и даже почти ополовинен. Ваня отрешённо наблюдал за карминными всполохами в своём бокале и медленно заговорил:
— Вот сегодня как озарило меня: и когда это жизнь моя не туда свернула? Я же всегда шёл прямыми дорогами. Своей стране служил, перед чинами высокими не лебезил, почитал отца с матерью. Слабых защищал, — Ваня на спинку кресла откинулся, и на лице его вдруг страдальческая гримаса проступила. — И посмотри на меня сейчас. Мой хороший друг — бывший убийца-людоед. Мой ближайший деловой партнёр — прожжённый делец, не видящий особой разницы между Светом и Тьмой. » Для его спасения я убил свою бывшую любовницу, силы Света и представлявшую», — добавил Иван про себя. — Моими домашними зверюшками являются настоящие демоны. Под моей опекой находится банда преданных убийц, готовых ради моего «блага» — как они это понимают — на любые, повторяю, на любые! преступления. К моей любимой женщине приехал свататься какой-то хлыщ из-за океана. А мои предприятия множатся, как грибы после дождика, и все требуют, видете ли, «личного и персонального» внимания господина графа! Прекрасное вино! Давай ещё по бокалу! — Ваня повернул голову и встретил сочувственный взгляд Анри. — Я же простой провинциальный парень, который только хотел летать! Как я дошёл до жизни такой?