А, черт с ними, четверо — не пятеро, и я вскочил, держа руку с пистолетом за спиной:
— Хальт! Мартин!
Они так резко остановились, что один домобран налетел на второго, но тут же ощетинившись в мою сторону стволами.
— Герр оберефрейтор! Ганс!
— Вальдемар? — слегка опустил шмайсер Мартин.
Вот эта секундная оторопь — все, что мне дано, чтобы выжить и я использовал ее по полной. Вытаращив глаза я ткнул свободной рукой в заднего домобрана и что есть силы заорал:
— Партизан!!!
А когда головы повернулись в ту сторону, выхватил пистолет…
Бум-бум! Бум-бум!
Два домобрана получили по паре пуль в головы и мешками оседали на землю. Нет, не зря мне сам президент федерации практической стрельбы кое-что в огневом центре показывал! Лишь бы трех патронов хватило на немцев… Но совсем некстати вспомнились беды нелепого Ганса и добродушная забота Мартина о младших по званию.
— Ты что, Вальдемар⁇ — заорал он, поворачиваясь ко мне всем корпусом и стволом.
А у меня ступор — нормально же сидели! Вот сейчас он полоснет меня очередью и привет…
Бум-бум! Бум-бум!
Своевременное появление Бранко очень кстати избавило меня от необходимости убивать своих собутыльников.
На опушке грохнул залп из сотни винтовок и заработали три пулемета — огневой мешок в полную силу!
— Отлично, побежали рвать остальное!
Еще полчаса мы носились в огне и дыму, кашляя и отплевываясь от сажи, но выполнили всю обязательную программу, а Доманя помножил на ноль всю охрану. Мы взорвали последний насос, выскочили за периметр к Небошу, девочкам и группе прикрытия и, дождавшись столба пламени над большим резервуаром, начали отход, оглядываясь на бушующее море жидкого огня…
Вот так вот — все тюрьмы полны, и все лагеря забиты, и все жандармы на углах, и все войска на ногах, а не будет им покоя ни в светлый день, ни в темную ночь.
Хотя сегодня особой разницы между днем и ночью нету — горело так, что куда там рассвету, а грохотало похлеще грома! Как мы потом узнали, жандармы из соседнего села Вуковья попросту бросили участок и бежали, куда глаза глядят. А подмога из Кутины, еще сорок-пятьдесят домобранов и усташей, влетела в засаду.
Рабочих Доманя вывел перед поджогом резервуара и пинками отправил подальше. Вопреки ожиданиям, никто из пролетариев, мать их, не выразил желания примкнуть к партизанам. Надо будет по возвращении товарищам из Верховного штаба непременно рассказать, как их теории выглядят на практике. Как вся классовая солидарность, весь антифашизм разбивается о «нас и тут неплохо кормят». Еще и бронь, небось, дают. Стратегическое же производство. Ладно, бог с ними.