Его запах заполняет мои ноздри, впитывается каждой клеточкой моего тела.
Его движения – уверенные, размашистые доводят до сумасшествия.
Жарко.
Томительно жарко.
Я задыхаюсь.
Метаюсь на подушках.
Но меня тут же придавливает его сильное тело, а движения становятся резче, отчаянней, с нескрываемой жадностью. И в каждом его движении, в каждом касании его пальцев – голод, голод по мне, голод по нам, голод по страсти, которая нас накрывает.
Это мощно… это слишком хорошо, это слишком… В какой-то момент мне начинает казаться, что я не выдержу, и я хочу попросить его чуть замедлиться, дать мне секунду, чтобы прийти в себя. Но голос не слушается. Только шевелятся губы. А потом этот странный, непонятный страх пропадает, у него не остается ни единого шанса, когда его рот накрывает мой.
Поцелуй – наказание.
Поцелуй – искупление.
Жесткий.
Нежный.
Он меняет их вкус, следя за моей реакцией. Мучает. Изматывает так, что я не в силах пошевелиться под натиском его ласк.
Видеть его… чувствовать… вдыхать его запах… ощущать под своими пальцами его кожу, влажную от нашей страсти…
Удовольствие огнем проходится через мои нервы. Мне хочется раствориться в нем, хочется отдаться ему, и я обхватываю его за плечи, прижимаясь ближе. В голове туманится, я настолько обессилена его натиском, что мои стоны становятся тихими, не громче, чем шепот.
А вот его движения становятся еще напористей, резче.
Его руки сжимают сильнее.
Губы целуют жестче.
А я… вместо удовольствия я вдруг чувствую липкие щупальца страха, которые сковывают мой позвоночник.
Остановись…
Нужно остановиться…
Что-то не так…
Но он не понимает меня, не чувствует этого страха. С плотно закрытыми глазами он продолжает движения, упоенный своими ощущениями. Хочу позвать его – не могу, губы, искусанные, уставшие снова не слушаются.
И я обхватываю ладоням его лицо, чтобы он понял, увидел, чтобы он…
Холодная кожа… почему у него такая холодная кожа… Но эти мысли бьются вдребезги и забываются, когда он открывает глаза.
Они не просто красного цвета.
В них полыхает огонь.
Нет…
Нет, нет, нет…
Крик застревает в моем горле. Потому что на меня смотрит пламя. Жадное, голодное пламя.
Его руки сжимают меня еще сильнее, чем раньше, не позволяя вырваться. На его губах мелькает усмешка. А потом он склоняется ниже, как будто мечтая испепелить меня, и я слышу рык самой бездны:
– Мое!!!
Резко зажмуриваюсь…
И в холодном поту открываю глаза.
Влажная простынь… тишина… я в своей комнате… совершенно одна…
Слава Пресветлой Богине, это был сон. Просто сон. Страшный, дурацкий сон. Но настолько реальный, что кожа до сих пор чувствительна, будто долго нежилась в ласках, а в комнате мне чудится запах дракона…