— Я убью её! — раздался визг сверху. — Не подходи!
Грустно вздыхаю и поднимаюсь по винтовой лестнице. А тут картина маслом. Прямо как в дешёвом боевике. Мухин спрятался за Леной, приложив к её горлу нож. Лучше бы он сразу сдался и тогда остался бы жив. Есть шутки, которые я не понимаю.
— Покинь дом! Мы с дядей уйдём, и твоя шлюха останется в живых, — проорал зам главы района.
Его глаза блестят от страха, лицо раскраснелось и обильно потеет. Он и так мерзкий, а сейчас представляет собой тошнотворное зрелище. А вот Лена, судя по всему, взбешена. Она немного растрёпана, под глазом фиолетовый синяк, ещё и губа разбита. Значит, захватывали её в борьбе. Но разозлило блондинку другое.
Взмах руки, и толстяк получил силой в лоб. Его откинуло назад, а нож брякнулся перед Леной. Подруга удивилась, но ненадолго. Она тут же обернулась и прошипела:
— Ты кого шлюхой назвал, жиробас?
Хрясь! Лена нанесла удар по лежащему Мухину. Я даже отвернулся и сморщился, чтобы не смотреть на это. Тело Мухина дёрнулось от спазма, а пришелец восхищённо прокомментировал поступок девушки:
— Всмятку!
— Теперь ты! — разъярённая валькирия повернулась и принялась прожигать меня взглядом. — Как только мне позвонила Людмила, я бросила всё и полетела в Бесогонск. А ты не отвечаешь на звонки! В итоге меня задержали гаишники или какие-то оборотни в погонах. Оказывается, я теперь заложница, потому что кое-кто поссорился с местными бандитами. Ещё они плели про тебя странные вещи. Не хочешь объясниться?
Прижимаю трепыхающуюся подругу и зарываюсь в её волосы:
— Я соскучился!
— Я тоже! — слышу в ответ. — Ещё и вела себя, как дура! Но это ты во всём виноват!
Кто бы сомневался!
— Давай ты подождёшь меня на улице под охраной Веллера… — начал я.
— Ничего подобного! Делай что хочешь, а я в душ. Он здесь есть. Я два дня не мылась. Этот мудак предложил потереть мне спинку, — Лена указала на пришедшего в себя Мухина, который сжался в позу эмбриона и жалобно поскуливал. — Поэтому сам понимаешь.
Не спорить же с женщиной, которая хочет навести красоту. Я ещё жить хочу. Это мне плевать на собственный запах пота и болотное амбре. А вот Елена Дмитриевна придерживается немного иных гигиенических стандартов.
Молча киваю, хватаю зама главы за ногу и тащу его на первый этаж. Ну ударился товарищ несколько раз головой и кобчиком. Бывает.
А внизу меня ждала засада. Муравьёв умудрился упасть затылком на низкий подоконник и сломать его. В смысле затылок. Или шею, уже не важно.
Прямо какая-то невезуха. Сначала не удалось нормально расспросить Седого, теперь глава сдох. Остался только Мухин, на которого я перевёл злой взгляд. Тот ещё скулил, схватившись за остатки достоинства. Зато в его глазах я прочитал очень важную вещь: чиновник очень хотел жить.