— Это шутка, и я вообще хотел проверить свою теорию, — капитан также без резких движений убрал пистолет в кобуру.
— И как? — спрашиваю с интересом, мысленно приказав Веллеру оставить в покое достоинство нашей любимой полиции.
— Митрофанов, ты странный. Либо какой-то крутой хакер, либо ещё хуже, во что я боюсь поверить. И собака у тебя будто разумная. Это мне соседки ваши рассказали, — пояснил Калимуллин, осторожно проверяя, не пострадал ли его важнейший орган. — Ну и сам теперь убедился. Ты ведь ему даже команды не отдавал. Ни атаковать, ни сдать назад. Или будешь спорить?
Участковый у нас тоже необычный. Я ещё при первой встрече обратил внимание на его повадки.
— Радик Наильевич, ближе к делу. Устал, сил нет. А тут какие-то проверки, непонятные разговоры. Если есть обвинения, то вперёд! Но сразу предупреждаю, у меня такой адвокат, что он даже ваше РОВД засудит, а не только местный отдел полиции!
— Можно просто Радик, — вдруг произнёс капитан, и следующими словами удивил меня ещё сильнее: — Ведь ты не боишься, Валера. Дело не в обвинениях или моём прошлом приходе. Я на тебя ствол не просто так наставил. А ты даже не дёрнулся, будто армейский броник носишь. У людей обычно другая реакция на оружие. Ещё питбуль твой. Ты ведь спокойно дал бы команду, и собака меня порвала. И снова не испугался, что я могу начать стрелять. Да и атаковал пёс без команды. Кто ты, Митрофанов?
— Обычный человек, который устал и хочет спать. Если ко мне нет никаких претензий, то я пойду.
— Поговорить надо, — тихо произнёс капитан, сразу став серьёзным. — Про СУ-88 и не только.
Грустно вздохнув и понимая, что игры закончились, киваю Калимуллину на подъезд:
— Сразу предупреждаю: пояснительной бригады о моих якобы странностях не будет. Ты принимаешь меня таким, как я есть, без лишних вопросов. Или прощай.
Капитан чего-то пробурчал, но потопал следом за мной.
— Нормально ты готовишь! Сам котлеты лепил?
Участковый оказался голодным. Пришлось на скорую руку пожарить десяток котлет и отварить макарон. Заодно салат из капусты с морковкой по-быстрому настрогал. От водки капитан тоже не отказался. Говорит, что машину оставит, завтра заберёт. Как по мне, он бы лучше уехал. Хоть одно парковочное место освободится. Коньяком я решил его не поить. Да и нет у меня обычно дома спиртного. От греха, так сказать.
— Радик, давай ближе к делу. Я действительно устал за последние дни. Ещё восемь часов в дороге, — наливаю капитану вторую рюмку, молча опрокидываю свою и закусываю макарошками.
— Кратко о себе, чтобы было понятно. Меня не просто так в участковые ещё и с понижением звания отправили. Могли и турнуть или вообще посадить. Но у нас специфическая организация, своих не бросают! — увидев мою усмешку, капитан повысил тон: — Всякое бывает, начальство может и слить. Однако, когда на нас наехали какие-то барыги, пусть и типа девелоперы, то сразу включилась корпоративная солидарность. Плюс некоторые мои однокашники уже до подполов и полковников доросли, причём в важных московских кабинетах сидят. Это я всегда слыл чудаком и работал опером без особых перспектив. Только для них это типа укора. Мол, остались ещё на Руси честные менты. Вот и терпели юродивого правдоруба Калимуллина. Хорошо — в меру честные, — поправился Радик из-за очередного моего ироничного взгляда.