— НАЗАД!
Ужас работает, в этом я уже убедился. Не так, как в старом мире, само собой. Иначе сопляки уже пали бы ниц и умоляли о пощаде.
А так приходится выбрать одну цель, чтоб не рассеивать эффект. Выбираю белобрысого, ведь он и так уже надломлен. Кстати, его зовут Данил, подсказывает память вместилища.
И Данил повторно попадает под действие печати Ужаса. Резко останавливается, бросает палку. Губы дрожат, лицо бледнеет.
— Может, не надо⁈ — кричит он своим. — Увидят же!
А ведь, и правда, столько окон. Но ослеплённый яростью Тарас и шепелявый толстяк Игорь не думают об этом.
Они явно в бешенстве от того, что покорный мальчик для битья, жалкий Котёнок посмел на них напасть. И желают отомстить.
Жду, когда подростки приблизятся. Держу перед глазами мыслеформу печати Ментального удара. Как только между мной и противниками остаётся несколько шагов, применяю.
Бум! Шепелявый катится кубарем, и, кажется, я слышу хруст костей. Что-то сломал, бедолага, да ещё и сознание потерял. Правильно, его астральное тело не готово к прямому Ментальному удару.
— Су-ука!
Тарас бьёт палкой. Ухожу в сторону. Пытаюсь сотворить печать Гранита — маны не хватает. Отбегаю, увлекая Тараса за собой, скачу и уворачиваюсь от мелькающей палки.
Оказавшись возле Игоря, пинаю его в жирный бок. Просто так, захотелось. Резко пригибаюсь, снова избегая удара. Подбираю бревно и бью снизу вверх.
Тарас отпрыгивает, скалится, выставляя свои огромные передние зубы на обозрение. В них бы печатью Громового Молота вдарить, но маны точно не хватит. Да и печать не смогу создать.
— Ты чего, Котёнок⁈ Совсем охренел⁈ Забыл своё место⁈ — орёт Тарас, брызгая слюной.
— Издевательства кончились, — спокойно отвечаю. — И я прощу тебе прошлое, креветка, если ты встанешь на колени и признаешь меня своим владыкой.
— Крыша поехала⁈ Конец тебе! — надрывая глотку, вопит недоносок. — А ты чего встал, Данил! Бей его!
Бросаю взгляд на белобрысого. Тот нехотя поднимает палку и даже двигается в нашу сторону, но медленно, через силу.
Возвращаюсь к Тарасу. Бросаю в него бревно, следом бросаюсь сам. Получаю палкой по плечу, которое едва успел поднять, защитив лицо. Больно, но терплю. Создаю печать Гранита на правом кулаке.
Бью левой в голову, а правой — в корпус. Рёбра Тараса должны были смяться, превратиться в крошку. Но кулак натыкается на невидимую защиту, и печать распадается. В запястье вспыхивает боль.
Отступаю, а Тарас кривится в ухмылке.
— Что, Котёнок? Думал, голым кулаком Рубаху пробьешь⁈
Быстро лезу в память Ярослава, чтоб понять, о какой рубашке речь. Имеется в виду духовная броня, а Рубаха — её низший уровень. Но голым кулаком и правда не пробьёшь, да и палкой тоже. Даже печать Гранита не справилась.