Стройка
Стройка. Тёплый августовский вечер и застрявший в пробках город. Свесив ноги с бетонной плиты, мы с товарищем вели беседы о насущном и пускали сигаретный дым под облака:
— Разогнать бы их всех! — в сердцах вырвалось у меня. — Одни говорящие головы в этом бестолковом ООН! Войны всё равно идут, нищие беднеют, богатые богатеют. Золотой миллиард, мать его!
Сергеич лишь усмехнулся:
— Ох, если б ты на самом деле заявился туда и всех покарал за правду-матку! Может, в этом мире что-то к лучшему и изменилось бы. Тем более, Петрович, у тебя к пятидесяти годкам какая-никакая житейская мудрость имеется. Всем бы с трибуны объяснил, как надо!
— Да невмоготу уже! — не выдержал я его сарказма. — С каждым годом всё хуже и хуже. Санкции-хуянкции! А ты всё тянешь лямку от зарплаты до зарплаты. Вот баню с прошлого года строю. Фундамент поставил, коробка и крыша остались. Теперь даже заниматься этим не хочу. Не потяну уже. Не поспеваю за ценами.
— Надо было раньше думать. Раньше строить, раньше жить. Сам знаешь, стабильность в России есть, но увы, с отрицательным коэффициентом. Рывок за рывком, прорыв за прорывом…
— А когда? Я дочке с внучкой всю жизнь помогаю! С ипотекой поддерживаю и вообще. Ты хоть знаешь сколько сейчас стоит собрать ребёнка в школу?
— Откуда? — улыбнулся Сергеич. — Я ж холостой!
— Сорок тыщ, прикинь!!!
— Жопа…
— Да и чёрт с ним! Пойми ты Сергеич, всю жизнь я пахал только ради семьи! Ради Вали, жены моей покойной. И вот на старости лет захотелось пожить наконец! В баньке своей попариться… А хрен тебе! Весь мир против! Тьфу!
— Земля твоей Вале пухом, Петрович… Лишь бы здоровье было. А то лёжа больным на кровати никакую ипотеку не потянешь.
— И работу надо, — кивнул я, окинув взором громадную стройку. — А то говорят, что из-за всех этих пертурбаций Ваганыч задумал стройку заморозить.
— Брешут, — отмахнулся Сергеич, потушив дымящийся бычок о кирпич, и вытащил новую сигарету. — Этому хитрому азеру проще порезать нам зарплату на закупочную разницу стройматериалов. Не в первой же. Так что будем мы с тобой Петрович сосать лапу и вкалывать, как прежде.
— А ничего и не изменится. И знаешь почему? Потому что мы свои языки давно в жопы засунули…
Сергеич по-дружески похлопал меня по плечу, сказав:
— Мы маленькие люди, Петрович. Пойми ты это, наконец! От нас ни-че-го не зависит…
Очень хотелось поспорить на этот счёт, но тут моё внимание привлёк разворачивающийся в нашу сторону башенный кран: