— Хм… возок быстрее по снегу. Ладно закладывай кареты, а в Рольфсхагене поменяем.
— Это так, мой Господин. К которому часу закладывать экипажи?
— К десяти утра.
— Слушаюсь, мой Господин.
Карл вышел, а я вернулся к чаю и бумагам.
Как я докатился до такой жизни? Очень просто — пришёл в 2027 году в столь привычный шахматный клуб в Екатеринбурге, планируя сыграть пару-тройку партий со старым другом Кузьмичом. На игру пришли тогда трое — я, Кузьмич и мой инсульт. Мы даже успели с Кузьмичом привычно поязвить друг другу перед началом партии на околонаучные темы. Впрочем, не его же медицинские шутки при всех шутить? А мы «могем», не один пирожок в его анатомке на прозекторском столе съели. А потом я умер. И воскрес.
Уже здесь. В этом теле пацана. Было непросто, но, я, вроде бы, справился. Во всяком случае в местную дурку меня не отправили, а то, что я странно себя вёл, так я тут всегда слыл чудным. По-любому, за два с половиной года я как-то освоился и приспособился.
Когда я тут по плану должен стать Царём-Императором России? Через двадцать лет? А двадцать лет — это немало. Практически целое образованное поколение сменится в столицах. Сотни так-сяк специалистов каждый год. А нужно не «так-сяк» и побольше. Хотя бы чтобы нормально могли следующих научить.
Двадцать лет. Мало. Но, и раньше никак. Не успеем. И войны тут идут одна за другой. Да и с царственной тётушкой, насколько я помню из истории, отношения будут так себе. Романовы очень подозрительно относились к тем, кто может представлять угрозу Престолу. Особенно, если это Наследник. В традиции у нас перевороты. Елизавета Петровна сама так пришла к власти буквально на днях. Будучи Цесаревной — Наследницей Престола Всероссийского
На штыках гвардейских. Так что и на меня будет косо смотреть в этом плане, опасаясь дать мне слишком много. Всего много — власти, денег, влияния, популярности в армии и на флоте. Всего. А без этого твёрдо на трон не сядешь. Даже через двадцать лет.
Так что, вряд ли предстоящие два десятка лет у меня будет большая свобода манёвра. Меня даже жениться заставят на той, которая меня и убьет через двадцать лет, если я не предприму определённые меры буквально в ближайший год. Такие дела не откладывают.
Самодержавие в России ограничено удавкою. Да, это так. Помнить об этом я должен всегда.
Поднялся из кресла. Не работалось. Подошёл к окну и глядя на толпу под окнами неожиданно сам для себя напел на французском незабвенную Эдит Пиаф:
— Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien, qu’on m’a fait
Ni le mal, tout ça m’est bien égal!