«…Это что за…чудо-чудное такое? Еще и яд…»
Увлекшись собирательством, я сместился не больше чем на метр, но это был очень важный метр. Он изменил куда больше, чем любое другое столь же незначительное перемещение в пространстве.
Песочная поляна, была похожа на эдакую естественную, природную чашу.
Ощутимо изгибающиеся вверх края, укрывали в себе три почти одинаковых ореха по центру. И из соседнего — очень мало чем отличающегося от того из которого выбрался я сам — только пока еще целого — торчала человеческая нога. Судя по размерам и строению, скорее женская, чем детская, хотя даже с моего места ничего однозначного утверждать было нельзя.
«…Наверное, все-таки женская…» — с некоторой затаенной надеждой подумал я, и аккуратно сместился еще немного в сторону.
В этой мысли и впрямь было куда больше надежды, чем уверенности, но не стоит торопиться думать что-то плохое. Чисто логически в этот момент я предположил, что выжить с ребенком в опасной неизвестности могло оказаться куда труднее, чем даже с самой взбалмошной женщиной.
Простите мне эту наивную неопытность!
‘`
Как это часто бывает, гладкая и ухоженная женская нога изменила все расклады.
Нет, рассудительность осталась при мне (пожалуй, обычная вдумчивость получила даже новые силы), но весь интерес, естественно, сконцентрировался именно вокруг этой самой конечности. И ее особая гладкость играла здесь далеко не самую последнюю роль.
Нет, дело и правда, было не столько в самой ее ухоженности, к которой у соседок по человейнику я давно уже привык, а в чем-то куда труднее объяснимом:
«…А ведь пятки просто невозможно обработать так, чтоб исчезли малейшие следы использования. Не из ванной же ей сейчас предстоит вылезать…» — неожиданное наблюдение только добавило раздрая в голове.
Мгновением позже я уже разглядывал свои собственные конечности, и вот тут действительно обалдел. Даже мои собственные ноги сейчас выделялись абсолютно не свойственной им нетронутостью.
«…Так, ноги, наверное, все-таки мои, — попытался я убедить себя, не смотря на очевидное отсутствие старого, еще детского шрама под коленом. — Блин, все-таки вот что с ними такое произошло? Их будто месяц сначала отмачивали, потом драили пемзой, а после еще и кремом каким-нибудь особо хитрым терли. Ну, или что там девчонки делают…»
Я совершенно точно помнил, что буквально — гм, вчера? — перед сном забрался в ванную, и когда натоптанные за день «копыта» размокли, даже чуток покарябал ногтями старую кожу.
«…Вчера, если это было вчера, они у меня точно выглядели куда хуже…»
Еще через секунду я нашел доказательства, что и с руками все не очень привычно.