– Потому что, если бы тебе было на меня похер, ты бы не побежала в полицию меня выручать. Если бы ты от меня не текла, то написала бы на меня заяву. Если бы тебе было похер, ты бы это,– он сунул руку в карман и достал мою утреннюю записку,– не написала.
Не написала бы.
Я могла согласиться с ним по всем пунктам. Но…
– Я предлагаю тебе сделку, Баринова Катерина Павловна,– губы Максима коснулись моего уха. Обхватили мочку, втянули ее в рот. Я ощутила прикосновение острых зубов. По спине колкими иголочками побежали мурашки. И голова отключилась.– Год жизни со мной. Всего лишь один год. А потом ты сможешь либо развестись со мной, либо нет.
– А что взамен?– прошептала я, обнимая его за шею.
– Взамен? Хм. Допустим – я. Весь целиком. Головой и …головкой. Идет?
Я тихо засмеялась.
Баринов такой Баринов.
Даже в такие искренние, интимные моменты он не может говорить серьезно.
– Ты меня с ума сводишь, Катенок, – мужские руки обняли мое лицо и подняли его кверху.– Я никогда такой бешеной женщины не встречал. Правда. Увидел сегодня фотографии, где ты кровью забрызгана и думал, с ума сойду. Если бы с тобой что-то случилось, я бы Духа просто закопал. Соглашайся. Я без тебя не уеду.
Я тихо выдохнула.
Сердце билось с долгими перерывами. Голова кружилась.
Оставь свою упорядоченность, Катя. Хватит делать все так, «как правильно». Оно не принесло тебе счастья ни разу.
– Мне не похер, Максим,– голос сорвался на шепот.
Он осторожно поцеловал меня. Заглянул своим синим взглядом в самую душу:
– Я знаю, Катенок. Я знаю.
Эпилог
– Баринов! Баринов Максим Александрович!
Я спускалась по лестнице на первый этаж нашего дома в Подмосковье.
– Да, Катенок? – голос мужа доносился откуда-то из кухни.
– Я тебя убью-у-у! – провыла я с обидой.
– Опять?! А сегодня за что?
Веселье в его голосе меня окончательно доконало.
Я вообще-то расстраиваюсь! Мне плохо!
На пути, в гостиной, мне попался диван. И я обессиленно уселась на мягкие подушки. Села и заревела.
Я же забыла!
Ну, как я могла?!
– Катенок, что случилось? – Макс появился в дверном проеме. Теперь в его голосе была обеспокоенность.
– Я прокараулила! – пожаловалась я ему.
– Что прокараулила?
– Год! У нас с тобой сделка была на год, помнишь?
– Я уже самые страшные ужасы представил, – он закатил глаза под лоб.– Ты меня с ума сведешь!
Я помню,– кивнула я.– Ты год назад то же самое говорил.
Муж обошел диван и, подогнув ноги по-турецки, опустился передо мной на ковер. Взял мои ладони с колен, сжал в своих и поцеловал.
– Тебе был так важен этот год? Свято блюдешь условия договора?
Не рассказывать же, что уже давно придумала для него розыгрыш в этот день. А теперь все пошло прахом.