Ему скоро тридцать лет, а он все еще младший следователь. Правда, на хорошем счету у начальства. Но счет у начальства, не счет в банке. А на жалование младшего следователя в крупном городе жить трудно. Особенно если не брать подношения от подследственных, как некоторые, не будем показывать пальцем на присутствующих.
Не то чтобы старший следователь Макт этим злоупотреблял. Да и от откровенных головорезов деньги не брал. А если торгаш какой хочет смазать машину правосудия, чтобы честно дела вела, а не формально — по закону. То кто же станет отказываться? Только принципиальный дурак, вроде младшего следователя Шохала.
И невдомек младшему, что потому-то он и младший. Не чувствует дух времени, выгоды не ищет. Продвигать такого опасно, может зарыться туда, куда не просят, нарыть что ненужно и задеть людей, которых задевать не стоит.
— Есть вариант, — внезапно заметил старший следователь Макт. — В третьей камере сидит человечек один из мастеровых. Делишек, в том числе и кровавых, на нем висит столько, что никакой каторгой там и не пахнет. Тут и суд не нужен, чтобы приговор понять.
— И? — непонимающе заморгал Шохал.
— Так на него убийство наставника и повесим! — пояснил Макт, покачав головой. Умен Шохал, но туповат — бывают такие странные сочетания. — Этому висельнику трупом больше — трупом меньше.
— Доказательств нет, — замялся Шохал. Он давно лишился розовых очков относительно службы охранителей, но в таких делах старался не участвовать. Вешать убийство пусть и на явного преступника, чтобы закрыть дело — это оставить истинного виновника безнаказанным. А с другой стороны, попробуй этого виновника найти при таких-то вводных.
— Сам признается, — отмахнулся Макт, почесав кулак. — Особенно если мы ему пообещаем походатайствовать о замене петли вечной каторгой. Для таких, как он, Мертвые острова — дом родной. Кругом одни сплошные «братья по борьбе» и сочувствующие из лихих людишек.
— Ходатайствовать за террориста? Сам говоришь, что на нем клейма ставить некуда?
— Да полно тебе! Смертник он. Наше ходатайство судья и смотреть не станет. Ну так что? Как тебе мой план? Вместе закроем это мутное дело — начальство порадуем. А радостное начальство — доброе и щедрое начальство! — важно изрек Макт, словно излагая какую-то неведомую истину.
— Согласен! — внезапно даже для себя решился Шохал. Сколько можно биться головой об эту стену?
«Никто ведь не помешает мне разрабатывать ласса Велька в свободное от службы время. Так сказать, в частном порядке», — подумал он, успокаивая возмущенную таким циничным подходом совесть, которая не вовремя напомнила ему о припрятанной в столе пуле с явными следами зачарования.