— Можно подумать, что после рыбалки ты перемен не заметил.
— Как не заметить. Только сегодня дали понять и это был не первый случай. Отношение на всех уровнях другим стало… Так это всё он? Силён. Но тревожно мне что-то. Войны не будет? А ну как всё раскроется?
— В том и красота, что всё будет скрыто в недрах под десятком грифов. Да и сквитаемся мы этим за Раису и мужа её. Один — один. Миром правит справедливость, а мы ей только помогаем.
Знаешь, я тоже не обедал. От такой порции коньяка и меня развезло. А после такого обычно я потом, утром, уже ничего не помню. Забываю напрочь. Навсегда! Давай для верности ещё по одной. Трудная у тебя работа, Петя. Только теперь начинаю это понимать.
— Лучше поздно… Ладно. За Россию!
— За Родину! Она побольше будет.
— Это если помочь. С Богом!
Молчание затянулось. Обоим было о чём подумать.
За ужином говорила в основном хозяйка. Она увлечённо рассказывала о спектакле в Столичном театре, где старые, но помолодевшие пенсионеры питерской сцены поразили подлинных ценителей не столько даже мастерством, это ожидалось, а искромётностью и огнём. Яркостью и динамизмом исполнения ещё более старой, чем они, пьесы Бернарда Шоу. Мужчины только поддакивали и нахваливали всё подряд, особенно салат и студень, при этом успешно скрывая от Ольги свои мысли и чувства.
…
ПАВЛОВСК.
В котельную я вошёл в полной уверенности, что застану там полный сбор. Это не заклинание предвидения и не глубинный анализ ситуации, а примитивный звонок. Полчаса назад позвонил и мне сказали, что все уже здесь и никуда не собираются…
Но нет. Во всяком случае, ни во дворе, ни в котельном зале я никого не нашёл. Хотел было уже продолжить поиски и поиграть в прятки… Но задержался у первого котла. Зал за то время, пока меня здесь не было, окончательно изменился. Гриша добился своего.
Неподготовленный человек, а таковых, как мне кажется, на планете подавляющее большинство, войдя сюда на себе узнает значение старинного русского слова оторопь. Я — подготовленный, ибо знаю Гришу давно, но и мне досталось. Котельный зал окончательно стал произведением искусства.
В этом я уверен, вот только затрудняюсь с жанром. Мрак и ужас. Острое желание свалить куда подальше и никогда не возвращаться. Или этот жанр называется — ночные кошмары художника Гриши, или я ничего в искусстве не понимаю…
Теперь окончательный замысел гения предстал во всей красе. Гриша всё же установил в котельной вазоны с деревьями, расписал и их, и котлы и вообще всё, с чего краска не слезала сразу же после нанесения. Как он до сих пор окончательно не спился при таком мировоззрении, уму непостижимо.