— Эй хозяин! — Лютик почувствовала себя старшей и представителем власти.
Глава 2. Гюль. Беседа
НЕЗАДОЛГО ДО ЭТИХ СОБЫТИЙ.
— Гюль, привет.
— Мама. Убивают! Да чтоб тебе…
— И тебе не болеть.
— Напугал как… Дай отдышусь, это точно ты? Нельзя же так подкрадываться к людям.
— Ты всегда должна быть готова к неожиданностям.
— Как? Как к такому можно быть готовой? Вышел из тени, почему здесь лампочка не светит?
— Ты же на курсы ходишь, самообороной там занимаешься и психологической, в том числе, подготовкой.
— И что? Если бы я попыталась тебе врезать, дало бы это что-нибудь?
— Не попробуешь — не узнаешь.
— Ну да, только маникюр испорчу, ты когда так накачался? Если бы не голос, то не узнала бы никогда, и это несмотря на наше бурное прошлое. Раньше ты был как велосипед — лёгкий, спортивный и интеллигентный, а теперь танк здоровенный, мощь просто пугает. Ты это специально, чтобы тебя не узнали в реале? Ладно, не отвечай, и так ясно. Но узнать тебя, особенно с этими очками уродскими, даже твои школьные подружки не смогли бы. До сих пор своим глазам не верю.
— Это мы давно не виделись, и ты подзабыла всё.
— Тебя забудешь!.. Каждая встреча как прыжок в пропасть, пульс ещё час будет под двести. Как тебя консьержка пустила?
— А тут у тебя теперь консьержка? Это хорошо, так спокойнее.
— Чем же это мне теперь должно быть спокойнее, если не только она тебя не заметила, но и ты её?
— Будет тебе теперь пища для размышлений. Это твой дом и твоя безопасность. У тебя электроники с собой нет?
— Нет. Дома, в машине и в офисе по комплекту.
— Удобно. Давай пешочком пройдёмся.
— Сдурел? До десятого этажа? Ладно, но если что, то на руках меня понесёшь.
— Уговорила, как твой Илья?
— Как обычно, всё меня в Хайфу зазывает, а я всё в Питере живу, и все ещё с ним.
— Гюль, а Илья в курсе твоих, то есть наших дел?
— Нет. Зачем? Он человек очень семейственный, до сих пор обо всём важном в своей жизни он рассказывает родителям, старшей сестре и младшему брату. Семья для него самое главное, даже почти единственное, что он в жизни ценит. Ценю и я его за это, ибо я там — внутри его семьи. Но что-то серьёзное ему сообщать не стоит, уж очень он открытый и доверчивый. Чувствительная натура художника. Все эти риски и переживания не для него. Я сама справляюсь!!!
— Понятно, я теперь лучше понимаю пословицу «муж да жена одна сатана» Первые два слова в ней лишние, чтобы мужиков не задевать и не ранить их тщеславие.
— Смешной ты. И как только тебе такое в голову приходит? Но в чём-то ты прав, есть во мне что-то демоническое. Разные мы с Ильёй, и потому вместе, что дополняем друг друга.