— Другое дело. И ты, Свет, тоже успокойся и поешь. Мих, я тут подумала. А кто тебе в игре делал предложение познакомиться в реале? Про Лизку всё понятно. Но твои недомолвки я постепенно научусь разбирать.
— Другие? Мих? Там есть и другие?
— Борщ у вас великолепно получился.
— Мих?
— Девочки, это же игра для всех. Там половина игроков — девушки. С некоторыми я бываю рядом подолгу. Амазонки, это вообще отдельный случай. Неужели вас удивило бы, что я могу кому-то понравиться? Если да, то почему? Ведь вам обеим я не противен?
— Свет, вот как с ним разговаривать? Теперь мы виноваты, что к нему там бабы клеятся.
— Знаешь, Наташа, здесь он может быть прав. Я вполне верю, что многие, кто его на балу увидел, захотели того же, чего хочу сейчас и я.
— Света, я уже наелся.
— Сиди!!! Ещё второе блюдо…
— Да, милый, тебе нужно нормально питаться.
— Ладно, только поменьше и побыстрее.
Проснулся я в объятьях Светланы… Утро поэтому было чудесное. Но, возможно, девочки в чём-то правы. Вечером моё главное желание, чтобы она подольше не заснула, а с утра — чтобы поскорее просыпалась. Не стал ли я маньяком? Мы же ещё ни разу толком не поговорили…
Нужно попробовать выделить для семьи отдельный день. Наталью можно в игру отправить, и тогда мы сможем поговорить о будущем и о наших совместных планах… Или пока не стоит? Чем мы будем целый день заниматься? Ну, это-то я знаю точно… Но себе я всегда могу силы восстановить, но можно ли это делать Свете? Как это скажется на ней? А на будущих детях?
Я представил себе младенца, который в любой момент может телепортироваться неизвестно куда… Мрак! И потом, я такие решения сам принимать не имею никакого права. Это будут наши дети, и Света должна всё узнать заранее. Но что она скажет или сделает? Сначала, конечно, испугается за мой рассудок. Но у меня есть весомые аргументы… Тогда она испугается уже за свою способность здраво мыслить. Нужно всё тщательнее обдумать и составить план… Но пока всё хорошо, а от добра добра не ищут.
…
— Доброе утро, милый. Только подожди и дай мне сказать. Нам нужно об игре поговорить. Мы же можем с тобой говорить только в присутствии Наташки. Это ненормально.
— Нормально, у нас медовый месяц. Ну, максимум, год. Или два. Я тебя десять лет ждал. И уже час жду, когда ты проснёшься. Это в сумме восемьдесят семь тысяч шестьсот пятьдесят три часа любви.
— Мих, но и поговорить нам когда-то нужно. Вот только не трогай меня, это нечестно, ты же знаешь, что я не смогу тебе отказать.
— И что же тут нечестного? И потом, я тебя ещё не везде поцеловал. А это мой долг.