— Ну слава те Хоспаде, а то эта гадость с пузыриками ничего, кроме несварения мне не обещает, — вздохнул он и вместе с Ицхаком удалился к столам.
Общее внимание гостей теперь было приковано к танцующим, так что эта двоица всерьёз намеревалась опробовать не иначе как каждый кулинарный шедевр.
А вот Ломоносов оказался тем ещё пронырой — довольно быстро нашёл себе пару и тоже вклинился в общий поток вальсирующих.
Он был моей тенью — так я обозначил его роль во всём нашем предприятии. Иван не должен выступать вперёд и оттягивать на себя внимание. Громоотводом всегда буду я, а он как в битвах, так и в таких светских раутах — мои глаза и уши. Ломоносов мог разглядывать всех даром, рассказать о человеке по слепку маны больше, чем любой другой шпион.
Ривка отвратительно танцевала, но я об этом, конечно же, не сказал и терпеливо вёл девушку по начищенному мастикой дубовому полу, с лёгкостью выполняя свою роль.Она с любопытством бросала взгляды на соседние пары и вела себя скорее как наблюдательница за дикой природой.
— Тебе не нравится? — спросил я её.
— Нет, всё в порядке, просто я не так себе это представляла, — хмыкнула она, а потом пояснила. — Я уже говорила, что много читала любовных романов. Вот там переживания героини были интересными, а здесь я почему-то не чувствую того, что они описывали. Обычные людишки нарядились как павлины и забавляются. Вон тот господин пришёл с женой, а сам танцует с молоденькой красавицей, посмотри.
И я действительно увидел нервную сорокалетнюю даму, покусывающую губу и старающуюся сохранить лицо перед остальными гостями.
— Ради этого она надела маску и проглотила обиду.
— А ты никогда не позволишь себе задвинуть гордость на второй план? Я имею в виду многожёнство, — спросил я её.
— Я собственник, — задумчиво ответила она, — но с тобой не знаю: если это кто-то недостойная или вот как сейчас — мимолётная связь с молодой, то это предательство. Мне было бы неприятно…
— Меня в Громовце ждёт Софи, я тебе про неё рассказывал, — аккуратно прощупал я почву, — сегодня получил от неё письмо.
— Вот как, — Ривка отвернулась вбок и замолчала.
— И отправил ей своё, где рассказал о нас с тобой.
Мы ускорились и на какое-то время замолчали, потому что говорить было неудобно — слишком много движений и дальше смена партнёров в самом танце. А когда снова сцепили руки, то от девушки чувствовался холодок. Мы закончили следующую партию уже без разговоров, и я проводил Ривку до нашего прошлого места, но там никого не было.
Ломоносов всё ещё танцевал, а Семён с Ицхаком куда-то запропастились.